Хроника страшной кары нарушителя авторских прав из братского государства

© Оксана Викторова/Коллаж/Ridus

© Оксана Викторова/Коллаж/Ridus

Однажды, почти год назад, у моих друзей по офису какой-то хитрый хрен взял и украл все их тексты, выставил на свой сайт, выдавая тексты за свои. Мой друг зло накатал хрену письмо с описанием того, как и под каким соусом он будет его расчленять.

Глядя на такую карусель, я тоже решила проверить, что у меня творится с фотками. И секунды не прошло, как на первой же выдаче я увидела, что какая-то слабоумная и отважная скопировала полностью сайт, все мои фотки и еще и продавала на всю эту байду франшизу.


Нет, меня и так копируют всякие, ну да фиг с ними, но она продала мои работы, где я лично на фото!

Я тут же нашла ее Facebook, и наша героиня оказалась, на свою же беду, гражданкой Белоруссии.

Было 22:00, и было темно. Октябрь. Пастернак. Москва. Вокруг меня стояли парни, теребили за плечо, говорили: «Алиса, приди в себя ты, мол, что такая бледная, почему молчишь…»

В 22:15 я написала сообщение, чтобы дурища убрала мои фотки. Она не ответила.

В 2:00 я, рюкзак, ноутбук, пара труселей и документы уже стояли в аэропорту.

В 3:15 я летела в самолете в Минск.

В 7:00 в незнакомом мне городе, в неизвестной для меня стране из местного макдака я наслаждалась роскошным видом на дорогу, казино и помойку.

В 8:00 я зашла в первую нотариальную контору, выстояла там очередь, и меня послали.

В 9:00 я зашла во вторую по дороге нотариальную контору, выстояла там очередь и ничего не добилась.

В 10:00 я зашла в третью по дороге нотариальную контору, выстояла там очередь, и мне сказали «иди, девочка, не мешай».

В 11:00 я зашла в четвертую контору, и там мне дали номер телефона нотариуса, которая как раз практикует такие дела. Бинго!

В 11:01 я узнала, что сегодня ее нет и она будет только завтра. Но эта первая часть дала мне уверенность, что я все правильно сделаю, но мне этого было мало.

© pixabay.com

12:00. Обед. Драники, салат и чай. Драники — г**но. Я вырубилась прямо на столе в каком-то кафе. Официантка испуганно трогала холодными тонкими пальцами мою шею и шелестела, что мой рюкзак завалился в проход и высыпались все труселя, ну и вдогонку, что здесь вообще-то нельзя спать. Счет, пожалуйста.

15:00. Работаю дальше. У меня было еще 5 часов светового дня. И за день, проведенный в незнакомом мне городе, в котором я вообще впервые, я узнала: ее настоящую фамилию и имя, ее адрес и где она живет, прочекала все ее соцсети, нашла ее родственников, опять оттуда же, узнала, что она проводит однодневные уроки рисования для взрослых, зашла во все ее мастерские, узнала, как она работает, сколько получает за урок, как расплачивается, выдает ли чеки, адреса всех мастерских в этом и других городах, есть ли официально зарегистрированное хоть что-нибудь (ответ — нет), как она получает прибыль, кто ее друзья и прочее.

Я вложила весь этот день ожидания нотариуса на то, чтобы на максимум собрать и повернуть против слабоумной все, что у меня на нее было.

Также в незнакомом мне городе, в котором я впервые, в городе, в котором я терялась, каждую улицу путая со второй, у всех подряд, у таксистов, продавцов, у интеллигентов и бомжей, у курьеров и дипломатов, я со всеми знакомилась и выясняла, что сейчас за ситуация в стране, боятся ли полицию, чем люди занимаются, что делается с предпринимателями, что творится в социуме, и все эти вопросы были не просто так.

День второй

На следующее утро я стояла у нотариуса и платила за обеспечение доказательств о краже. Каждый документик стоил там каких-то тугриков, я уже не помню, но в общей кипе, а кипа была большая, я заплатила тысяч 30. Это был основной документ, с которым мы бы работали, но недостаточно для того, чтобы я была удовлетворена.

В России, кстати, тоже такая практика есть, если вы хотите обеспечить себя доказательствами, идите заверяйтесь у нотариуса, это стоит 3000 за лист А4. В России, кстати, мне бы это обошлось тысяч в сто. Спасибо, Республика Беларусь, ты выгодная баба.

© pixabay.com

В 11:00, в незнакомом мне городе Минске, я стояла у правильного юриста, контакт которого я нашла через семь пройденных юридических контор, за консультации в которых я платила по 1000 рублей, итого 7000 за поиск настоящего пацана, и этот волчара катал для меня правильную бумагу, с перечислением всех мыслимых и немыслимых подходящих административных и гражданских статей, которые описывали мой ущерб, моральный, физический, авторский, аморальный и прочий.

В 15:00 я стояла в МВД, по адресу которого проживала не знающая, что ее ждет, бестолковая баба, и ждала, когда меня примет местный полицай.

В 16:00 вокруг меня собралась целая толпа мужиков. Они разглядывали меня как русскую диковинку и восхищались, а я была неотразима в своем авторском горе, я была роскошна в своем драматизме, рассказывая, как в 21 год жрала траву от безденежья, но в творческом бытие, о влиянии Вячеслава Дудченко и его дочке Елене (Елена Дудченко), которая сделала из меня человека, и про теорию онтосинтеза, и как все это стало основой для идеи художественных практик для корпоративного сектора, как писала сама сайт, придумывала тимбилдинг, как долгими годами оттачивала мастерство коллективного рисования и тренерства, об отношениях с крутыми клиентами, такими как EY, СОГАЗ, ВТБ, об их праве на фотки, о моем праве на фотки, и что мне, дядя, ваш криминал и трупы, когда какая-то местная белорусская м**да вот так просто берет и присваивает мои, годами отработанные, русские результаты. Мужики ничего не понимали в арт-тимбилдинге, но понимали в женщинах и сдались.

В 16:30 меня консультировал начальник их веб-отдела, и мы проверяли, где у нее сервер, кто писал сайт и прочее. Мой рюкзак любовно грелся в углу номенклатурного кабинета, сладострастно заваленный потными полицейскими шинелями.

В 17:00 мне поставили визу на письмо, забрали все дубликаты нужных документов, все данные на ее незаконную деятельность, на ее местожительство и соцсети. На прощание меня поили конфетками и чаем, хлопали по плечу, рассказывали, как какой-то местный поц завернул свою мертвую жену в ковер и не хотел неделю верить в то, что она уже умерла. Приглашали на кофе и вообще погулять.

© pixabay.com

Третий день

Поход в белорусский суд. Юрист, грязная, лохматая и оборванная я, рюкзак, два огромных синяка от недосыпа и труселя, в незнакомом мне городе и неизвестной столице, стояли в местном суде и катали бумагу на бедолагу о том, какой ужасный ущерб она, ее нелегальная деятельность и прочее приносят славной белорусской республике, какой моральный вред она наносит своей стране, своему городу и как плохо это отражается на рецепте местных драников.

Я провела в суде с 9:00 до, кажется 15:00, ни глотка воды, ни маковой росинки. Я была неистова и в огне. Я была непобедима и неуклонна.

В 15:00 я вышла из суда, удовлетворена, успокоена и умиротворена. И я была готова к тому, что ничего не выйдет. Но я сделала все, что могла, и постояла за себя и за свою идею. Было немного времени, чтобы погуглить билеты и попробовать другие драники.

В 16:00 я вызывала такси в аэропорт, оставляя недоеденные драники, получала последние наставления от юриста. Все нужные доверенности были подписаны, все нужные указания получены, контакты сохранены. Я улетела.

Через неделю, как сейчас помню, когда покупала краски, мне позвонил иностранный номер телефона.

Я взяла трубку и, раздумывая, покупать ли новую неаполитанскую желтую, слушала, как чей-то женский голос захлебывался и рыдал мне в трубку, просил забрать заявления и прочее. Я подумала, что неаполитанская желтая ни к чему, а вот окись хрома надо брать. А ее попросила обратиться к моему минскому юристу.

В марте 2018 года процесс был выигран, сайты, домены и прочее перешли в мою собственность и я выиграла кругленькую сумму. Так-то, детка, запомни маму арт-тимбилдинга, у нас в Магадане из таких консервы делают.

Нам важно ваше мнение!

+0

Комментарии (2)