От редакции: Анна Толстая-Адамова, врач-терапевт высшей категории; уроженка Горловки, Донецкой области: участница СВО с 2022 года, командир отделения сбора и эвакуации раненых 87 полка МО РФ, ветеран боевых действий, в настоящее время — в запасе; кавалер медалей Суворова и За Воинскую доблесть. Обладатель национальной премии «Имперская культура — 2024». Автор канала «Записки доктора Ани». Ведущая медицинской рубрики на страницах «Ридуса».

Также начинаем публиковать отрывки из её книги «Краткий курс по тактическому выживанию на гражданке». Сегодня выпускаем первую главу.

Глава 1. Портрет выжившего

Он возвращается не как в кино. Без музыки. Без финального света в конце тоннеля. Часто пьяным в доску. Без красивых кадров, которые так любят показывать СМИ на федеральных каналах. Без ощущения, что сейчас начнётся новая жизнь с чистого листа.

Хотя, если быть абсолютно честными, новая жизнь, конечно, начинается. Просто она не спрашивает, готов ли он к ней. Она вообще не задаёт вопросов. Она просто ставит перед фактом: вот тебе гражданка, вот тебе люди, которые ничего не знают, вот тебе ты сам — только теперь на два голоса внутри.

Снаружи он выглядит обычно. Это первое, что всех разочаровывает. Родственники ждали героя. Друзья готовились к возвращению практически психопата и осторожным вопросам. Сослуживцы по новой работе — те вообще не знали, чего ждать, и от этого нервничали заранее. А он просто вошёл. Без маркеров. Без внешнего признака, по которому можно было бы сказать: вот этот человек видел то, о чём не принято говорить за столом.

Люди любят маркеры. Им так проще делить мир на понятные категории. Значки, шрамы, тяжёлый взгляд Рембо, что угодно, лишь бы не думать долго. А лучше не думать вовсе. Мир вообще устроен так, чтобы не перегружать себя сложным. Сложное требует времени. Сложное требует усилия. А время и усилие — это то, что гражданские привыкли тратить на другое.

Но маркеров нет. Или они не там, где их ищут. Или они не для всех. Или скрыты до поры. Может быть, маркер — это то, как он замолкает на полуслове. Или то, как он ест. Поначалу быстро, молча, не поднимая головы от тарелки, будто обед может прерваться в любую секунду. Или то, как он спит: сначала лежит неподвижно, лицом к двери, а проваливается в сон только под утро, когда за окном уже начинают шуметь первые трамваи. То, как радуется возможности просто посидеть на унитазе, без брони, без того, чтоб параллельно не «контролить» небо.

Он умеет покупать хлеб. Стоять в очереди. Очередь вообще странно напоминает ему казарменные разводы. Только там стояли вдоль, в одну линию, плечом к плечу, а здесь — поперёк, затылок в затылок. И тишина другая. Там тишина была рабочей, наполненной ожиданием команды. Здесь тишина — просто тишина, мягкий дипхаус на фоне, прохлада работающих кондиционеров.

Он умеет улыбаться в нужные моменты. Кивать. Отвечать: «Всё нормально» так убедительно, что это почти становится правдой. Почти. Потому что где-то на донышке фразы всегда остаётся осадок.

Отдельная тема — глаза. Не взгляд, а именно глаза. Они выдают не тогда, когда он смотрит, а когда перестаёт смотреть. Есть такая секунда между вопросом и ответом, когда зрачки уходят вглубь — не в воспоминание даже, а в какой-то промежуточный режим, где нет ни «там», ни «здесь». Гражданские этого не улавливают или не хотят замечать. А те, кто тоже вернулся, реагируют мгновенно. Но ничего не говорят. Это неписаное правило: не выдёргивать своего из толпы. Не подходить с вопросами. Достаточно просто встретиться глазами и отвести взгляд. Рукопожатие при случае — чуть крепче, чем принято. И всё. Этого хватает. Это больше, чем слова.

Проблема в другом: внутри у него всё ещё есть режим, который не выключается. Не кнопкой. Не временем. Не сменой адреса. Не алкоголем, хотя он честно пробовал и продолжает пробовать. Режим этот работает фоном, как свёрнутое приложение, которое жрёт батарею, даже когда телефон в кармане. Он просто теперь живёт в двух реальностях одновременно.

Одна — громкая и безопасная. Супермаркеты с вежливыми кассиршами. Кофейни. Парки, где мамы катают коляски. Пробки. Офисы. Курилки с разговорами ни о чём. Самокатчики. Всё то, что называют нормальной жизнью.

Вторая — тихая и внимательная к деталям, которые здесь никому не нужны. Например, он всегда знает, где выход. Даже если просто зашёл в магазин за молоком. Даже если никто не просил это знать. Он автоматически просматривает помещение: окна, двери, слепые зоны, пути отхода. Это не паранойя. Это привычка. Как дышать. Как проверять карманы перед выходом. Как не садиться спиной к открытому пространству.

• Телеграм
• Дзен
• Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.