Русский африканец Ноэль Андерсон — личность многогранная. Боксёр, предприниматель, каскадёр, актёр, член Экспертного совета по вопросам партнёрства со странами Африки при вице-спикере Госдумы России.

В прошлогоднем интервью «Ридусу» наш герой рассказывал о своей спортивной карьере. На этот раз мы поговорили о том, как сложилась его судьба после развала Союза. Особая тема — как может быть востребован сегодня уникальный опыт Ноэля Андерсона: знание Африки, неординарные коммуникативные навыки.

«Ридус»: Ноэль, прошлую беседу мы закончили твоим рассказом о том, как в юности вы с сестрой уехали из Союза на родину в Гану, чтоб получить там квоту на учебу в советском вузе. И долго тебе пришлось ждать возвращения в Союз?

Ноэль Андерсон: Два года прожил в Гане. Потом получил направление и приехал в Союз, радостно перекрестился. Поступил в Институт Дружбы народов на инженерный факультет. Помню, я плохо сдал экзамен в институте. И мне декан говорит: «Видишь самолет? Ты плохо сдал экзамен. Сейчас будет сессия. Если плохо сдашь, то ту-у-у-у-у-у… и в Гану полетишь». Я спрашиваю: «Может, лучше я переведусь?» Можно было выбрать: на юридический, на журналистику или на филологию. Журналистика была мне более подходящей: будешь знать английский, легче устроишься. Так я стал журналистом.

«Ридус»: Как внутри студенческого сообщества тебе приходилось жить в эти турбулентные времена?

Ноэль Андерсон: Да студенческая жизнь была прекрасна! Я, хорошо разговаривающий по-русски, с бэкграундом Советского Союза, на подфаке почти не учился. Сразу вошёл в учебный процесс. На первом курсе у меня появились друзья из Нигерии, Судана, Ливана. Девчонки русские у нас были. Я познакомился с будущей женой. У нас была своя интересная компания. Девчонки потом журналистками стали, моя жена — продюсером.

Еще я занимался тогда не очень легальными делами. Менял валюту, чтоб зарабатывать деньги.

«Ридус»: Многие гости столицы вспоминали, как в 90-е жили в общежитии и занимались обменом. Приезжали земляки из республик — им надо было менять валюту. Это разрасталось, в итоге студенту порой приходилось становиться банкиром.

Ноэль Андерсон: Помню, у меня была такая большая сумка футбольно-хоккейная, наполненная деньгами. Еле поднимал ее, когда с ней шел…

«Ридус»: Но, в принципе, ты эти лихие 90-е пережил нормально? Не вляпывался ни в какие проблемы?

Ноэль Андерсон: Конечно, я же учился — мне проблем не надо было. Я только занимался наличкой. А так — учился и тусовался со своими одногруппниками. Мы хорошо общались, друг другу помогали, когда надо было кому-то сдать экзамен. Преподаватели меня любили, многое я на отлично сдавал…

«Ридус»: А за пределами вуза чувствовались атмосфера смутных времён со всеми их неприятностями и трудностями?

Ноэль Андерсон: Если честно, я в эти времена, после распада Советского Союза, был в некотором напряжении. Как человек, который привык, что сейчас будут бить, я понимал, что не надо расслабляться, надо быть готовым… Лишь где-то через год я расслабился: «Ёлки-палки, никто нападать не будет! Что ты напряжённый такой?» Я мог слышать, что где-то кого-то побили скинхеды. На меня они не попадали.

«Ридус»: Повезло всем!

Ноэль Андерсон: Но был один такой инцидент. Мне надо было помогать моему брату-инвалиду во Львове. К тому времени сестра уже окончила мединститут и уехала в Гану. Мама умерла, бабушки тоже не стало. Он был один. Мне надо было зарабатывать. Друзья ездили отдыхать, кутили, кайфовали. А мне некогда было заниматься такой ерундой, окунаться в эту жизнь. Меня это не интересовало. Брат один, на коляске. Кто ему поможет? У него с рождения, когда стал расти, проявилась такая болезнь Фридрейха. Ему поставили диагноз, что он проживет до 19 или 20 с небольшим лет. Он сначала ходил. Когда я приехал из Ганы, брат был уже на коляске. Надо было что-то делать. Я показывал его врачам. Говорят, если бы в советское время поставили диагноз и мы были бы в Москве, ему бы могли приостановить это заболевание.

Моя бывшая жена меня тогда серьезно поддержала… Брату было за тридцать, когда его не стало.

Я ему помогал. Он ездил на море. Потом, помню, люди непорядочные вытаскивали у него деньги: попроси брата и т. д. И им всё мало было. Список должников такой был. Вообще мерзавцы! Приходили у инвалида одалживать деньги.

«Ридус»: С такими заботами было не до всяких искушений, на которые не скупились те времена?

Ноэль Андерсон: Просто не было времени и желания всё это проходить.

Мне отец еще в Гане всё убедительно объяснил. Он говорил: «Ты сын вождя. Должен быть образованным». Я там увидел сразу: когда человек образованный, ему оплачивают дом, дают машину, оплачивают бензин и т. п. Приезжает инженер или врач — ему дают всё: только работай. И отец мне это показал. Ты образован — тебе дают возможности. Ты понимаешь, к чему надо стремиться. А все непонятности тебе не нужны, это лишнее.

«Ридус»: Итак, в Москве ты получил журналистское образование…

Ноэль Андерсон: Потом понял, что журналистика — это не мое. В то время, в 1991–1994 гг., стать журналистом на правильных каналах было сложно. Там устраивались династиями. Я женился. В Гану я возвращаться не хотел. Это если бы я стал врачом, то был бы смысл ехать туда.

И я подумал: что-то надо делать. Поскитался и устроился в фитнес-клуб тренером. Бокс тренировал.

«Ридус»: То есть вернулся к исходной точке?

Ноэль Андерсон: Не совсем так. Были разные бизнесы. Я занимался продажей запчастей для самолетов, вертолетов. У меня был хороший друг, полковник авиации. И мы начали заниматься поставками. Фирм много. Поставляли стекло, особый металл для авиатехники. В Индию ездили и т. д. Потом эту лавочку закрыли, всё стало централизованным…

«Ридус»: Интересная череда событий в твоей биографии. Забежал в подъезд — там сказали: «Иди, в морду дай…» Пошел в бокс. Своей планки достиг — тренер сказал: «Уезжай, а то сядешь». Поехал в Гану — не понравилось, вернулся учиться. Инженерную специальность не потянул — давай журналистику. Оттуда ушел в бизнес. Там тоже ненадолго. Что привело тебя из бизнеса в актеры?

Ноэль Андерсон: Всё случайно получилось. Начнем с того, что среда актерская мне нравилась. Нравилось кино французское, американское. Нравился Челентано. То, что мы видели в советское время.

И тут такая история. У моей жены-журналистки было свое рекламное агентство. И у нее подружка — Нина Дрозд. В то время она была женой известного актера Максима Дрозда. Мы вместе тусовались. Он такой высокий, подтянутый.

«Ридус»: Ну, он атлетически сложенный, спецназовца играет в «Заповедном спецназе».

Ноэль Андерсон: И мы с ним общались. Он говорит: «Ноэль, будет сниматься фильм про бокс, „Бой с тенью“ называется. Ищут тренера, который будет помогать главному герою. Не хочешь сняться? 50 долларов заплатят». Я говорю: «Слушай, я в фитнес-клубе больше в день зарабатываю». «Ну, что там такого, снимешься…» Думаю: ладно, давай попробуем…

Меня пригласили на одну роль, а дали другую. После этого я прихожу, рассказываю в фитнес-клубе, что в кино снялся. А у меня там тоже есть друг кикбоксёр, каратист. И снимался ещё один фильм. Он говорит: «Ноэль, нужны каскадёры. Будет про бандитов кино, про тюрьму нужно сыграть боксера, драки чтоб красиво были сняты». «Ну давай, классно…» И я снялся в этом фильме. «Боец» с Дмитрием Мартьяновым. Потом дали роль, текст. И этот фильм выстрелил (ну, другие актеры выстрелили, не я).

Потом снялся в фильме «Марс». Тоже там бил в челюсть. Хотя должен был сыграть несколько другую роль.

«Ридус»: Не наскучило такое однообразие?

Ноэль Андерсон: Скучать не приходилось. С каскадерской работой всегда происходит что-нибудь на грани фола. Когда каскадерские драки, я всегда что-нибудь получаю… Этого много.

Помню, мне палец сломали во время съемок. Мы с Тактаровым дрались, я должен был достать гранату. У меня порвались микросвязки. И палец становится во-о-от таким. И не выпрямляется. Палец согнут — мне говорят: «Да ладно, ходи так…» А знаете, как это неудобно? Руку в карман пытаешься засунуть, а он мешает. Но я снимался. И для меня это был ужас. Я неделю так проходил. Мне говорят: «Ты еще походи — и он срастется». А у меня было ещё несколько съёмочных дней. Мне сделали лангетку, с которой я еще месяц проходил. Всё нормально, но это было ужасное неудобство.

Были такой момент: меня ударили, я отлетел — чуть голову не разбил об угол.

Потом на нож чуть не упал. У нас в сражении с Тактаровым было так, что мы деремся, я достаю нож… Он говорит: «А ты чё, Тайсон?» «Я тебе сейчас и Тайсона, и Мохаммеда Али покажу». Мы деремся, он у меня выбивает нож. Я на него иду, он в сторону уходит — и удар. Мы это отрабатывали. И я должен был упасть. Я падаю. А это было на песке. И офицерский нож подлетает, падает и в песке вот так встаёт, торчит. И если бы я на него упал, то он бы меня проткнул.

Потом мне пуля специальная такая, шарик, попала в лоб, когда я бежал. Я был в кепке с кокардой. И кокарда разлетелась. А иначе бы этот шарик мне в лоб прилетел. И тогда всё!

Недавно я снимался в сериале «Ополченский романс», играл там офицера-американца, которого взяли в плен. Сидит этот офицер, курит. А ополченец должен подойти и ногой ударить в лицо. Я потом так «а-а-а!» сделаю — и на него нападаю. Ему говорят: «Бей сюда, чтоб не промахнуться». А он промахивается… Кончиком носка попадает в пах. Я: «А-а-а-а-а-а!» Тут уже и играть не надо. Лучше не придумаешь. Я на него набрасываюсь. Режиссер доволен: кадр получился. Какое «получилось»?! Я думал только: сейчас остановить этот кадр — или доиграть?

«Ридус»: Сейчас ты — один из членов экспертного совета по вопросам Африки в Госдуме. Это что для тебя? У тебя уже настолько насыщенная жизнь была: в 80-е во Львове, в 90-е в Москве… В нулевые и дальше — в кино. Вся эта тусовка, весь этот флер. Ты уже много всего видел. Общественно-политическая жизнь, участие в этом совете — это осознанная позиция?

Ноэль Андерсон: Это осознанно. Как я к этому пришел… Тренировался у одного друга, топ-менеджера богатой компании. И он говорит: «Ноэль, мне нужно тебя командировать купить ритуальные маски. В Габон надо поехать, во французскую сторону. Я тебе буду платить зарплату. Ты должен мне привезти маски». Это было в 2019 году, в преддверии Первого саммита Россия — Африка, за восемь месяцев до него. У жены этого друга есть своя галерея. И это статусно. Он говорит: «Надо. Надо!» Ну ладно, поехал в Габон, не зная языка.

Несколько раз я ездил в Африку. Выяснил, что эти маски дорого стоят. Там, например, Пикассо маску сделал — она стоит миллионы долларов. Их купить невозможно. Это как у нас купить икону 16 века. Но есть коллекционеры, которые хотят их заполучить.

Этот друг говорит: «Сейчас будет саммит. Мы тебя финансируем. Ты едешь на саммит, знакомишься с африканцами, через них будем закупать маски». Я поехал.

На саммите начинаю знакомиться с людьми, общаться с послами. Была такая история: стоим я, мой друг Луис — президент камерунский диаспоры. Я такой серьезный: у меня пиджак и борода седая. И идёт король Эсватини с охраной, и он мне кланяется. Мы познакомились с его дочкой. Принцесса — вся такая в золоте и бриллиантах.

И вот мы вырабатываем стратегии. Мне говорят: «Это твой шанс. Россия не знает ещё Африку. Африка не знает Россию». Значит, у меня своя объединительная миссия. Надо сделать, чтоб опять мы дружили. То есть наладить коммуникацию: есть высший уровень, а есть нижний. Нам надо настроить это всё, объяснить, что бизнес делается так, чтоб было понимание. И я в это влился. И я это делаю.

В Африке кардинально другой бизнес, другое его понимание. А у нас здесь уже пришло западное понимание бизнеса: кинуть друга, брата, близкого человека — это в порядке вещей. Кинуть людей — это бизнес. А какой, на фиг, это бизнес?! Вот раньше было купеческое слово — оно много значило. Или человек слово офицера дал — и уже не может сделать иначе.

«Ридус»: И к чему привела твоя интеграция в Африку?

Ноэль Андерсон: К тому, что я занимаюсь сейчас этой околополитической деятельностью, как связующее звено с африканским менталитетом, объясняя, что быстро ничего не делается.

Сложностей много. Вот личный пример. Меня мой родной брат кинул в Гане. Я приехал с большим бизнесом туда. У меня русский партнёр. И что получается: там два афериста, которые уже прозападные, с соответствующими подходами — и русский вор, который стал богатым человеком и хочет построить завод у них. Ему, конечно, посредник не нужен. Он приезжает. Я привожу его к серьезному министру, с которым брат познакомил: приехали большие инвесторы, хотят построить завод. Я ж не знал, что там тоже заносят деньги. Я думал: только у нас такое. Он им много всякого наговорил, а бизнес не получился. Мы перессорились. А ему закрыли въезд.

Мы даже были на встрече у Джерри Джон Роулингса, бывшего президента. Он курировал многие вопросы. Мы очень много делали для того, чтоб в конкретной ситуации состоялось сотрудничество. Но не сложилось. Причину можно объяснить просто: у нас такие жулики и воры есть — и у них есть.

А надо соединить порядочность, а не противоположные качества.

Со временем придет понимание, почему там нельзя давать сразу деньги вперёд, а нужно по-другому действовать. Общаясь со многими африканцами здесь, со многими там, я понял, как нужно выстраивать отношения. Простейший пример. В какой-нибудь деревне надо раздать детям сладкие конфетки, мармеладки, леденцы — и значок «Россия». И Россия у них будет ассоциироваться с чем-то сладким и хорошим.

Верный путь к хорошим отношениям — организовывать спортивные соревнования между Россией и африканцами.

«Ридус»: Кстати, об этом и хочу спросить. У тебя большой бэкграунд по спорту, по актерскому мастерству. При этом у тебя есть опыт продюсирования, коммуникаций, понимание, как это выстроить красиво. В Африку можно заходить со спортивными проектами?

Ноэль Андерсон: Не можно, а нужно. Но кто туда пойдет? И кто будет это оплачивать?

Можно выбрать одну две страны, те виды спорта, которые не требуют больших затрат. Например, отправить тренера по лёгкой атлетике, раздать кеды и т. д. Это будет легко. Ну или теннис, бадминтон, баскетбол…

Чтобы у нас была дружба, надо делать это через спорт. Это небольшие деньги для государства. Сделать три секции — это не так сложно.

Это вклад в будущее. Вспомните, как с Украиной работали америкосы. А у нас иначе происходит.

«Ридус»: Мы, как правило, говорим о двух наших векторах на африканском направлении. Развитие бизнеса: нам нужно что-то туда поставлять, что-то оттуда привозить, вкладываться, развивать отношения. И второй вектор, который работает, — это образование, преподавание. Это действительно вклад в будущее, в развитие. Но в бизнесе, честно говоря, мы знаем немногих предпринимателей, которые, что-то заработав, отдают на развитие, вкладываются. И ты говоришь третьем векторе. Это спорт, требующий относительно небольших вложений, затрат. И там, в значительной степени, не деньги имеют решающее значение, а физическая подготовка, навыки, мотивация, желание. Это соответственно уравнивает шансы детей из богатых и бедных семей достичь чего-то в этой жизни.

Ноэль Андерсон: Спортивный вектор — действительно перспективный. Например, мне сестра звонит из Ганы: «Ноэль, привези сюда гимнасток». Или вот была идея сделать там балет (есть же богатые ганцы, заинтересованные в этом).

Или в Бенине, в Гвинее (как рассказывают мои друзья из федерации бокса) молодые люди на улице веревки натягивают, боксируют, тренируются… То есть у них есть стремление к этому, но в государстве спорта нет, он вообще не финансируется.

Что следовало бы сделать? Завезти им боксерские перчатки. Отправить туда тренера-универсала (или нескольких), как у нас в фитнес-клубах. Снять помещение, оборудовать зал. Они будут тренировать детишек — и богатых, и бедных. Дети подрастут и будут знать: это Россия; это люди, которые нам дали все необходимое, дали путевку в жизнь. Но не этой всей болтовней, к которой мы привыкли, достигается дружба Россия — Африка. Доносится это через образование, культуру, спорт.

• Телеграм
• Дзен
• Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.