Герман Титов — русский поэт, родившийся в городе Сумы и большую часть жизни проживший в Харькове, в особых представлениях не нуждается.

В последние несколько лет стихи Германа звучат с телеэкранов, выходят в сборниках Russia Today. Но в эту встречу в Петербурге мы говорим не о поэзии, а об участии Титова в пророссийском сопротивлении на Украине и его впечатлениях очевидца о ситуации четырнадцатого года.

Титов — взрослый человек, о котором можно сказать — «без возраста». Ничто в нем не выдает южнорусского происхождения. Скорее его можно принять за европейского интеллектуала. При этом когда-то в разговоре он обмолвился о своем участии в вооруженном пророссийском сопротивлении.

При случае собкор «Ридуса» в Донбассе, автор канала «Возле войны», решила расспросить Германа об этом.

«Поскольку люди, связанные с этой историей, скорее всего ее уже не расскажут — пусть это сделаю я. Сейчас мне немного стыдно за свой тогдашний глупый романтизм, но весной-летом четырнадцатого года, где-то до августа месяца, казалось, что возможно все. Было чувство перелома эпох. И каких только слухов ни ходило — вплоть до того, что Кернес (Геннадий Кернес, мэр Харькова в 2014 году, — прим. авт.) якобы ездил в Москву и предлагал „оседлать“ процесс и привести в Россию не только Харьков, но и всю Восточную Украину. Как говорят, ему отказали — и он, как торгаш, начал договариваться уже с новыми постмайданными властями. Но, в итоге — он все равно превратился в трагическую фигуру (В конце апреля 2014 года Кернес пережил покушение, в результате которого стал инвалидом. В организации покушения подозревали министра внутренних дел постмайданной Украины Арсена Авакова, — прим. авт). Кстати, лучше, чем при Кернесе Харьков не выглядел на моей памяти никогда: перед смертью покойный выглядел особенно хорошо…», — задумчиво говорит Герман Титов.

«Ридус»: Кем вы были на весну 2014 года?

Герман Титов: Я работал архитектором в Харькове и издавал литературный журнал «ЛАВА», был достаточно известен в этом качестве. Был женат вторым браком, дети от первого были уже достаточно взрослые. Они, правда, мои взгляды на четырнадцатый год уже тогда не поддерживали.

«Ридус»: Сколько вам было лет тогда?

Герман Титов: Сорок восемь.

«Ридус»: Что заставило взрослого интеллигентного человека, достаточно укорененного в социуме, начать пророссийское сопротивление, начать политическую деятельность с элементами подпольной?

Герман Титов: Эти люди, организаторы Майдана, в самом начале принесли в жертву сто человек своих, чтобы добиться ожесточения ситуации (Герман имеет в виду так называемую «Небесную сотню»: расстрелянных снайперами сторонников Майдана, — прим. авт.). Было понятно, что если этому злу не противодействовать, оно сожрет все… Что в итоге и случилось.

Кроме прочего, я еще с девяностых следил за деятельностью ряда украинских националистов — например, Парубия (Андрей Парубий — украинский праворадикал, комендант Евромайдана, позднее — председатель Верховной Рады. Застрелен летом 2025-го отцом пропавшего без вести украинского военнослужащего, — прим. авт.). Он же был народным депутатом на Львовщине. И вот он с компанией таких же… общественных деятелей, ездил по храмам православным — а там, вопреки стереотипу, довольно много было именно православных храмов, приходов, где ориентировались на Москву — и они разгоняли прихожан, отбирали храмы, бывали случаи, что и убивали священников. Занимались своего рода идейным бандитизмом. Откуда я это знаю? Я построил несколько церквей в Сумской области и там довольно много было священников, которые были вынуждены бежать с Западной Украины. Они и рассказывали, почему бежали. При этом они были совершенно западноукраинские люди, с таким налетом украинского народного православия: все эти рушнички, колядки… Они говорили, что эта гадость бандеровская расползается и рано или поздно придет на восток.

«Ридус»: В чем заключалась ваша деятельность весной-летом четырнадцатого года?

Герман Титов: В то время наша территория была территорией значительной свободы. Не в последнюю очередь потому, что местные силовые структуры были в целом пророссийскими. Сочувствовали нам. И на тот момент их еще не «прорядили» из Киева. Некоторые харьковчане ездили к Стрелкову в Славянск — это недалеко. Так сказать, перенимать опыт. Также мы пытались раздобыть оружие, потому что понимали, что нам придется обороняться от тех, кто пришел к власти в Киеве.

«Ридус»: А почему никто из силовиков не взял руководства народом? Как бывало в Донбассе, есть тому несколько ярких примеров.

Герман Титов: Харьков и тот же Донецк — это очень разные истории, разное население. Самые неприятные люди в подобных ситуациях — это люди интеллигентные. Они всегда за разную мерзость. А Харьков — интеллигентный город.

«Ридус»: Вы же сами интеллигентный человек.

Герман Титов: «Я не интеллигент, у меня профессия есть», — помните? (смеется) Если серьезно, три четверти примерно харьковской интеллигенции были сторонниками Майдана. В том числе люди еврейской национальности — что для меня было шоком. Евреи за нацизм — как это вообще? Нет более стадной социальной страты, нежели интеллигенция — или «образованщина», что точнее.

Что касается силовиков… У нас были в свое время договоренности с местными силовиками, насчет оружия. Но они не были реализованы. Это стало, на мой взгляд, причиной, почему не устояла Харьковская Народная республика. Признаться, мне с самого начала идея провозглашения ХНР без силовой базы казалась несерьезной. Тем не менее, господину Коломойскому и иже с ним пришлось очень постараться для того, чтобы заставить украинскую армию и силовиков воевать с народом. Даже многие сотрудники СБУ в четырнадцатом были пророссийски настроены. Так было до августа четырнадцатого, когда Киев стал закручивать гайки и чистить СБУ и МВД. Стало понятно, что придется уезжать. О том, что мне нужно покинуть Харьков, меня предупредили как раз знакомые из местных силовиков.

«Ридус»: Чем отличается переезд в другой город от изгнания?

Герман Титов: Тем, что больше не вернуться. И тем, что того города, который ты знал — его просто нет. Представьте, что в Петербурге живут и властвуют, не знаю, финны… Вот и я — вынужден был оставить временно оккупированный русский город. Временно — потому что я считаю, что без таких городов, как Харьков и Одесса, Россия будет неполной.

Люди бегут из страны,

И умирает страна.

Дымные дали видны

До — неизбежного — дна.

Люди несут в рюкзаках

Утлое имя страны,

Скомканные облака,

Бомбами взрытые сны,

Почвы растоптанной мрак,

Бедности черновики.

Новую жизнь — натощак,

Стоптанные башмаки. Герман Титов. «Эмиграция».

«Ридус»: Что вы думаете об отношениях русских и украинцев и об отношениях России с Украиной и Европой на перспективу?

Герман Титов: Современное политическое украинство — это хамство, хуторская хитрость, жестокость. И, мне кажется, нашим противникам удалось в некоторой степени украинизировать Европу. Это заразно. А Европа — это корни нашей цивилизации, что бы кто ни говорил. Варяжские вожди, византийская вера, славянский народ — из этого состоит Россия. Что касается разницы между русскими и украинцами — то жители Воронежа или Ростова отличаются от северян примерно в той же степени, что и жители Восточной Украины, при этом никто не считает воронежцев или ростовчан другим народом.

«Ридус»: Как вас приняли на севере?

Герман Титов: Хорошо. Многие люди помогали мне. Лимонов сам меня нашел в четырнадцатом. Хотел, чтобы я возглавил отделение его партии. Я вежливо отказался — надо было отойти после харьковских событий. Он нормально это воспринял. Книгу свою подписал. Можно сказать, во гроб сходя, благословил…

«Ридус»: Что вам в первую очередь вспоминается сейчас про события четырнадцатого года?

Герман Титов: То, что население Харькова в 2014-м было тотально пророссийским. Да, политики-регионалы рассчитывали, как обычно — «пропетлять», любимое их словечко… То есть — договориться с новой майданной властью. Да, интеллигенция была преимущественно компрадорской. Но подавляющее большинство простого народа — эти люди ждали Россию. О силовиках я уже говорил — после победы Майдана сотрудники МВД строили на подступах к Харькову блокпосты от «правосеков»! Если бы тогда в Харьков зашли российские войска — они могли бы зайти даже и без оружия. Их бы просто цветами завалили…

Восемь последующих лет многое поменяли. Я бы сказал, они поменяли все. Те люди, кого я знал по харьковскому сопротивлению того периода… Никого нет.

«Ридус»: В смысле?

Герман Титов: Все, кто остались на Украине — они просто исчезли.

Время страшное и золотое:

С нами все, кто погибли давно,

И не страшно дышать темнотою,

И царапают звезды окно,

И весна озарила все краски,

Неизбежному благоволя,

От Варшавы до сонной Аляски

Сочетается с солнцем земля.

Будет вновь то, чего не бывало,

Возвратятся с небес корабли,

И в архангельских пальцах зерцало

Разомкнёт безусловность петли.

Во гробех, будто в Божьем ангаре,

Воскресят нас Твои невода,

И портрет моего Государя

В русском сердце со мною всегда. Герман Титов. «Харьков в четырнадцатом»

• Телеграм
• Дзен
• Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.