США и Иран заключили сделку и готовятся к открытию Ормузского пролива, заявил американский президент Дональд Трамп. Незадолго до этого состоялся разговор между ним и президентом России Владимиром Путиным.

Какова роль России в этом урегулировании? И где там польза для Москвы? На эти вопросы Царьграду ответил политолог-востоковед Дмитрий Бридже.

«Американо-иранская сделка, если она будет окончательно оформлена, станет не просто эпизодом международной дипломатии, а важным тестом новой международной архитектуры, но и архитектуры безопасности на территории Ближнего Востока», — считает эксперт.

На первый взгляд, речь идет о двухстороннем урегулировании между Вашингтоном и Тегераном. Однако в реальности эта сделка затрагивает сразу несколько уровней. Это безопасность Персидского залива, мировой нефтяной рынок, ядерное нераспространение, позиции Израиля, роль стран залива и что, особенно важно, место России в новой системе переговоров между США и не западными центрами силы, объяснил политолог.

«Главный вопрос здесь не в том, была ли Россия формальным подписантом соглашения, главный вопрос — могла ли такая сделка пройти без учета российской позиции, российских каналов влияния и российских интересов?» — указал Дмитрий Бридже в беседе с Царьградом.

По его мнению, ответ очевиден — конечно же нет. Продолжительный разговор Владимира Путина и Дональда Трампа незадолго до финализации договоренности показывает, что Москва сохраняет статус необходимого участника большой дипломатической игры, пояснил востоковед.

«Россию нельзя исключить из урегулирования, когда речь идет об Иране, ядерной программе, Ближнем Востоке, санкциях, безопасности судоходства и балансе сил в Евразии», — подчеркнул Дмитрий Бридже.

Роль России в этом процессе можно определить, как роль «тихого системного гаранта», считает востоковед. Москва не стремится демонстративно присвоить себе сделку, потому что это могло бы вызвать раздражение, как в Вашингтоне, так и в Тегеране, но Россия имеет несколько ключевых преимуществ, отметил эксперт.

Во-первых, у Москвы есть устойчивый политический диалог с Ираном. Во-вторых, Россия сохраняет рабочий канал с США, даже на фоне украинской ситуации, украинского кризиса.

В-третьих, Россия обладает компетенцией в ядерной сфере и может быть полезна как технический участник будущих решений об обогащении урана и контроля, верификации и, возможно, переработки ядерных материалов.

В-четвертых, Москва имеет опыт работы в Совете Безопасности ООН и может влиять на международное правовое оформление будущей сделки между США и Ираном.

Первая стратегическая польза для России от мирной сделки США и Ирана заключается в её роли международного посредника.

«Сделка показывает, что политика изоляции Москвы не работает», — объяснил Дмитрий Бридже.

Если американские администраторы вынуждены обсуждать с Кремлём не только Украину, но и Иран, это означает, что Россия остается глобальным переговорным центром, подчёркивает политолог.

Запад может вводить санкции, ограничивать контакты и политически демонизировать Москву, но в вопросах реальной безопасности он все равно вынужден возвращаться к диалогу с Россией.

«Это само по себе является дипломатическим активом», — указал Дмитрий Бридже.

Вторая польза связана с повышением переговорной стоимости России для США, считает политолог. Он указал, что иранский вопрос становится частью более широкой повестки, где Москва может выступать не только как сторона конфликта на Украине, но и как участнику регулирования других кризисов в мире.

«Это важно, потому что международные переговоры редко идут по одному треку», — пояснил Дмитрий Бридже.

Иран, Украина, Ближний Восток, энергетика, санкции, стратегическая стабильность постепенно начинают формировать единую переговорную карту для России, уверено востоковед. И чем больше вопросов, где без России нельзя обойтись, тем выше пространство для маневра Москвы, констатировал эксперт.

Третья польза от сделки заключается в снижении риска неконтролируемой войны на Ближнем Востоке. Для России полный взрыв вокруг Ирана нанес бы двойственный эффект. С одной стороны, резкий рост цен на нефть мог бы дать временную бюджетную выгоду.

С другой стороны, большая война в Персидском заливе создала бы инфляционный удар по мировой экономике, угрозе судоходства, усиление американского военного присутствия в регионе, давление на союзников России и дополнительные риски для Сирии, Кавказа, Центральной Азии, Каспия и для Ближнего Востока.

«Москве выгодна не хаотичная эскалация, а управляемая напряженность, где Россия сохраняет политическое влияние, но не сталкивается с обрушением всей региональной системы безопасности», — объяснил Дмитрий Бридже.

Четвертая польза связана с Ираном. Для Москвы важно, чтобы Иран не был уничтожен, не был втянут в капитуляционную модель и не превратился в зависимую периферию США, подчёркивает политолог.

Но России также не нужен Иран, находящийся в состоянии постоянной войны, потому что такой Иран становится источником нестабильности, а не полноценным экономическим и стратегическим партнером, добавил востоковед.

«Оптимальный сценарий для России заключается в том, чтобы Иран сохранил суверенитет, получил частичную экономическую передышку, но при этом остался заинтересован в стратегическом партнерстве с Москвой», — описал идеальный сценарий Дмитрий Бридже.

Речь про развитие коридора Север-Юг к энергетическому взаимодействию, оборонно-технических проектах и координации в Евразии.

Пятая польза лежит в сфере ядерной дипломатии. Если вопрос иранского обогащения урана будет вынесен в отдельный технический механизм, Россия может предложить себя, как одну из наиболее компетентных и приемлемых площадок, отметил политолог.

Для США это способ снизить ядерные риски, для Ирана это возможность сохранить лицо и не выглядеть полностью уступившим странам запада. Для России же это шанс укрепить статус ответственной ядерной державы и вернуть себе роль архитектора режима нераспространения, а не объекта западного давления, заключил востоковед.

• Телеграм
• Дзен
• Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.