«Генерал, спасибо твоей матери, что родила героя, возродившего славу сербского рода!» и «Добро пожаловать домой, Генерал», — подобного рода баннерами встречал простой народ тело Ратко Младича, доставляемое для отпевания и похорон из Гааги на родную землю. Большинство сербов, да и не только сербов, называли всегда его просто: «Генерал». Именно так — с большой буквы.

Накануне, 8 сентября в Белграде предали земле главкома армии боснийских сербов. Ратко Младич, приговоренный к пожизненному заключению по обвинению в военных преступлениях, умер 27 августа в тюремном изоляторе Международного трибунала в Гааге. Проститься с Генералом пришли десятки тысяч сограждан, которые затем более четырех километров прошли вслед за гробом, вместе с почётным караулом до Топчидерского кладбища, где покоится дочь генерала Ана, где теперь и похоронен и он сам.

Имя Ратко Младича навсегда останется глубоко вплетённым в память и молитвы большей части сербского православного люда, который испытывает и питает к Генералу глубокую благодарность, ибо видит в нём воина и командира, который в тяжёлое и трагическое время стоял во главе армии своего народа, нёс великую ответственность и бремя, принёс жертву и положил жизнь за свободу, защиту и выживание своего рода, отметил в ходе проповеди после отпевания сербвский патриарх Порфирий в церкви Святого Луки на Видиковаце на отпевании Младича.

«Сегодня мы стоим перед одром раба Божиего и брата нашего, генерала Ратко Младича, о котором мы знаем, что он был христианином, и о чём свидетельствуют священники, посещавшие его, что в последние годы он смиренно исповедовался и причащался Телом и Кровью Христовой, веруя и надеясь на милость и любовь Божию, и который в конце упокоился, держа крест — крест, подобный Христову, на своей груди. Не отрицая ответственности человека за свои дела, мы знаем, что ни один земной суд не безошибочен, и его приговор не может исчерпать истину о любой жизни, ни об одной человеческой жизни. Поэтому последний суд Божий — единственный окончательный и единственный в полной мере справедливый, ибо правда — Его, правда вечна, и слово Его — истина. Этот суд не подобен судам человеческим. Пред ним стоят, одно напротив другого, или, лучше сказать, одно навстречу другому, бесконечная любовь Божия к человеку и свобода человека ответить на эту любовь смиренным покаянием. Встреча души человеческой и любви Божией — это глубочайшая для нашего ума и непостижимая тайна. Мы не сможем понять её до конца вплоть до Второго пришествия Христова, когда-то, что сейчас скрыто, станет явным и когда каждая человеческая жизнь предстанет в полном свете истины Божией», — сказал вчера сербский патриарх Порфирий.

Наше личное с Генералом

8 июня 2021 года Апелляционная палата Гаагского трибунала оставила в силе пожизненный приговор генералу Ратко Младичу, а генсек НАТО Йенс Столтенберг публично одобрил это решение.

При этом мандат Совета Безопасности ООН у Международного Трибунала по бывшей Югославии (МТБЮ), который и вынес приговор Генералу, истёк ещё в 2010 году, с того времени легитимность деятельности Международного остаточного механизма для уголовных трибуналов (так МТБЮ называется после 2010 года) довольно спорна.

Моё серьёзное изучение Сербии началось в 2000 году, когда в холле Исторической библиотеки я купил книгу Лилианы Булатович о генерале Младиче. Позже я познакомился со многими людьми, знавшими Генерала, воевавшими под его началом. Знакомство с Ним своего рода пароль и одновременно знак качества.

Летом 2011 года я вместе с коллегами Дмитрием Стешиным и Александром Коцем ездил в село Лазарево, где был задержан Генерал. В реальности его местонахождение (как и первого президента Республики Сербской Радована Караджича) было хорошо известно властям Сербии. Белград не выдавал своих героев столько сколько мог выдерживать давление коллективного Запада.

В 2016 году, уже из-за Полярного круга, я написал письмо Генералу в нидерландском Схевенингене и получил очень светлый ответ от Него. Текст ниже я написал в мае 2013 года в Белградском ЦЗ (Центральни Затвор — тюрьма), это была моя первая статья из застенков.

Воспоминания о войне в Югославии и Генерале

1995 год. Италия. Мы с отцом на пляже городка Риччоне. Мне 13 лет. В нескольких километрах от города авиабаза Авиано. С промежутком в несколько минут оттуда взлетают пары Ф-шестнадцатых и летят через Адриатику. Там, за морем — Босния. НАТО ввело бесполётный режим в небе Боснии, но на сухопутную операцию не решилось. Многие мои будущие хорошие товарищи сейчас там, с шевроном ВРС на рукаве. Но пока мне всего 13 лет и до нашего знакомства ещё много лет. Газеты я начал читать вместе с отцом, как только научился читать. Но разобраться в боснийском конфликте тогда, через призму российских СМИ, было практически невозможно. Мы лежали на пляже, смотрели на взлетающие над нами F-16.

— Пап, а мы-то там, — махнул я головой в сторону моря, — за кого?

— За наших, — не задумываясь ответил отец.

— Пап. Ну, а наши-то там, кто? Вон в газетах пишут, все они боснийские, — продолжал настаивать я.

— Сербы, конечно же, — сказал мне отец.

Весна 1999 года. Я заканчиваю 11 класс 501 московской школы. Ни про какой интернет мы ещё и не слышали. Но каждый вечер я внимательно просматриваю все газеты, новости на ТВ и записываю всё о войне в Югославии в отдельный файл. Утром в школе перед занятиями мы с товарищем Пашей рисуем на доске карту Югославии и отмечаем, что вчера разбомбило НАТО и где, предположительно, сербское ВВС и ПВО сбило натовские самолеты и «Томагавки». Перед уроками проводим краткую политинформацию для класса. Тогда я окончательно определился с будущей специализацией.

13 мая 2013, Центральная тюрьма Белграда. Ко мне пришёл адвокат, доставший меня из 5-дневного вакуума. Товарищи нашли мне одного из лучших сербских адвокатов — Горана Петрониевича. Господин Петрониевич защищал в Гааге Слободана Милошевича, а сейчас входит в группу защитников первого президента Республики Сербской доктора Радована Караджича.

С Гораном мы пересекались ранее — в мае 2009 года на конференции института славяноведения в конференц-зале президиума РАН. Конференция была в основном посвящена разоблачению мифа о геноциде в Сребренице. Нашли мы сразу же и много общих знакомых. Горан перечислял, кто из многочисленных сербских товарищей связался с ним, предложил свою помощь и передал привет мне. Приятнее всего было услышать, что «привет» мне передал из гаагского трибунала доктор Воислав Шешель и Дарко Младич — сын генерала Ратко Младича, главнокомандующего ВРС (Воjска Републике Српскоj).

26 мая Дарко крестил своего сына, внука Генерала. Я вспомнил 26 мая 2011 года — ровно два года назад до того, в этот день в воеводинском селе Лазарево был захвачен генерал Младич.

Жизнь в бегах и арест

«То, что случилось вчера», — именно так в окружении тогдашнего президента Сербии Бориса Тадича стыдливо, потупив взор, называли задержание Младича. Журналисты, блогеры, просто люди на улице выдали за прошедшие годы десятки версий, о том, как же Младича нашли, кто же в конце концов его сдал. Однако же это всё — не более чем конспирологическая особенность мышления людей.

Младич жил под своими документами, и вымышленным именем совершенно не пользовался. В течение последних шести лет до момента ареста он осел в деревне дальнего родственника, в доме, который по официальной версии несколько раз обыскивали за последние до того годы.

Просыпаясь каждое утро, Младич не знал, удастся ли ему вновь заснуть в своей постели. Генерал пережил четыре инсульта, у него была парализована рука. Психологическое напряжение долгих лет не прошло бесследно. Никакой спецоперации по его захвату вполне могло и не быть. Просто пришли и сказали: «Собирайтесь, генерал, пора».

Когда оперативники зашли в крошечный домик, где Генерал был вынужден прятаться последние годы, он сидел за столом. Перед ним лежал пистолет ЦЗ (Црвена Застава) с патроном в стволе. Он не удивился незваным «гостям». Он ждал их много лет. Это ожидание подтачивало его здоровье, генерал был в глубокой депрессии. Он сказал им лишь одну фразу: «Я генерал Ратко Младич». ЦЗ остался лежать на столе.

Сколько дней и ночей провел Генерал вот так, сидя и смотря на него. Ещё не так давно им открыто восхищались американские генералы, Уэсли Кларк держал его портрет на столе, а слова Генерала в ответ на предложение о возможной наземной операции НАТО в Боснии: «Тогда мы перейдем в контрнаступление по линии Триест-Вена» заставляли всерьез задуматься самых агрессивных «ястребов» в Пентагоне и Брюсселе. А теперь он был вынужден прятаться, буквально в сарае во дворе дальнего родственника.

Мы были в селе Лазарево с корреспондентами «Комсомольской Правды» в начале июня 2011 года, через пару недель после захвата Генерала. Видели этот домик. Издалека нас, не скрываясь, снимали на камеру непонятные люди в майках «Сочи-2014». Соседи отказывались разговаривать с нами, убегая и закрываясь в домах. Лишь молодые парни, ремонтировавшие старенький «Москвич 2140», согласились ответить на пару наших вопросов без диктофона.

БИА (сербский аналог ФСБ) запугала всех соседей и строго-настрого запретила общаться с журналистами, угрожая нарушителям запрета назначить их «помогачами» — пособниками разыскиваемым МТБЮ в Гааге. А это уголовное дело. Много позже я уже случайно встречал жителей этого села, все они утверждали, что всё село знало, что Ратко Младич скрывается там. Вполне верю в это. Сербия — маленькая страна, здесь нет секретов — все всё знают.

Коллега Генерала — доктор Караджич жил совершенно иначе. Отпустил густую бороду, стал полностью неузнаваем, вновь женился, стал народным целителем, выступал в этом качестве даже на ТВ. А в любимой кафане сидел исключительно под собственным портретом.

Вопреки сложившемуся мнению, эти двое никогда не ладили. Поэт и югославский диссидент-идеалист, искренне верящий в американскую свободу и демократию доктор Караджич и жёсткий прагматик, верящий только в силу и превосходство генерал Младич. После заключения Дейтонского договора, гарантирующего существование Республики Сербской в Боснии, будущее самих Караджича и Младича гарантировало секретное соглашение с Ричардом Холбруком — они уходили из публичной политики. А международное правосудие их «не находило».

Пока существовала Югославия Слободана Милошевича, эти соглашения имели силу. После Революции 5 октября 2000 года пошел обратный отсчёт. Новые власти всегда знали, где находятся Младич и Караджич. Вопрос стоял лишь «когда». Когда новой элите Республики Сербия будет выгодно выдать их в Гаагу.

За год до собственного задержания и ареста я общался с людьми, скажем так, приближенными к руководству Сербии. Разговаривали мы с ними про Младича с Караджичем и про будущее Косово.

Младича и Караджича они назвали «необходимыми жертвами», мол, они должны пострадать ради лучшего будущего своего народа и страны. А вот про Косово жёстко отвечали — у нас в Конституции прописана неотъемлемость Космета. Я отвечал — с таким подходом — «пострадать ради будущего» — через несколько лет вы просто измените Конституцию. Прошёл год. В Брюсселе шли переговоры с Хашимом Тачи по признанию Косово, а внутри Сербии общественное мнение готовили к референдуму по изменению Конституции.

В чём обвинили Младича

Если судить по заголовкам медиа, то главным обвинением, которое Международный Трибунал по Бывшей Югославии (МТБЮ) выдвигал против Генерала — «геноцид мусульман в Сребренице».

Последняя версия обвинительного заключения против Ратко Младича содержала 11 пунктов обвинения. Причем новое изменение текста обвинительного акта состоялось 10 мая — всего лишь за 16 дней до ареста Генерала.

В соответствии с новым обвинительным актом, Младича обвиняли в участии не в одном, а в четырёх «совместных преступных действиях» (СПД). Первое — в кампании этнических чисток, направленных на насильственное выселение боснийских мусульман и хорватов с территории Боснии, что получило квалификацию геноцида. Другие СПД связаны с кампанией террора против гражданского населения в Сараево, взятием заложников среди персонала ООН в мае — июне 1995 года и «геноцидом» в Сребренице в июле 1995 года.

Что случилось в Сребренице?

На протяжении нескольких недель в начале 1992 года Сребреница находилась под контролем Войска Республики Сербской (ВРС), а также формирований из местных сербов, но в мае боснийские регулярные части под командованием Насера Орича окончательно взяли город под контроль и даже к январю расширили территорию анклава до 900 кв. км., хотя так и не смогли связать его с основной территорией, контролируемой боснийским правительством.

Основные моменты подготовки провокации «Сребреница»

— Размещение в Сребренице 28 дивизии Армии Боснии и Герцеговины (АрБиХ) под командованием Насера Орича, перед которой ставится задача регулярно осуществлять максимально жестокие вылазки за пределы демилитаризованной зоны (которая к тому же хорошо укреплена — что делает невозможным её взятие — выбить мусульман с ходу невозможно, а затяжные бои в-де-юре демилитаризованной зоне (объявлена таковой СБ ООН в апреле 1993 года), где к тому же находятся голландские военные из UNPROFOR ещё более невозможны по политическим причинам).

— Весна 1993 года. Фальш-старт со Сребреницей — PR-операция по объявлению сербов «геноцидным народом» почти начата — Клинтон дает отмашку Изетбеговичу, французский МИД даже успевает запустить информацию в медиа. Однако, почему-то дается отбой. А осенью 1993 года Изетбегович публично, в присутствии 10 человек рассказывает о весенней истории, история становится достоянием части общественности — об этом свидетельствовал депутат от Сребреницы, начальник полиции Сребреницы во время войны — Хакия Мехольич в журнале «Слободна Босна» (выпуск 6). Позже он повторил это в интервью боснийским журналам «Дани» (в 1998 году) и «Вальтер» (в 2002 году) следующим образом описал визит руководства Сребреницкого анклава в Сараево в конце сентября 1993 года: «На Сараевский аэродром нас доставили на девяти вертолётах. Затем, на бронетранспортёрах UNPROFOR привезли в гостиницу „Холлидей Инн“. Там нас дожидался президент Алия Изетбегович. Почти сразу он начал нам говорить нечто, что нас лишило дара речи: „Клинтон сказал мне, что если четники войдут в какой-нибудь город и уничтожат 5.000 мусульман — будет военная интервенция НАТО“. Затем наша делегация взорвалась возмущением. Я сказал: „Господин президент, какой человек отдаст приказ 5 000 мусульманам идти на заклание?!“ Изетбегович пытался нас уговорить, но мы ему ответили: „Если вы нас хотите поставить перед уже решённым делом, тогда нечего было и вызывать…“

Теперь немного конспирологии

1995 год. Война приближается к концу. Необходимо веское обвинение, которое позволило бы вывести любого неподконтрольного сербского военного или политика из игры. После Второй мировой войны наиболее эффективным обвинением стало обвинение в геноциде. Здесь и был задействован план «Сребреница». 28 дивизия АрБиХ получает неожиданный приказ отходить на Тузлу, хотя могла спокойно досидеть бы в анклаве Сребреница до близкого уже конца войны. Военные действия не допускают вакуума, поэтому сербские вооруженные силы естественно занимают Сребреницу, при этом генерал Младич и президент Караджич ощущают, что АрБиХ оставила Сребреницу неспроста. В многочисленных приказах обоих постоянно делается упор на корректное поведение войск. Но, естественно, войска во многом состоящие из местных жителей, не могли полностью оставаться в рамках разнообразных конвенций — в 1992 году части АрБиХ под командованием Насера Орича устроила резню местного сербского населения, погибло около трех тысяч мирных жителей. Кстати, Насер Орич был признан МТБЮ полностью невиновным.

Действительно, в Сребренице было расстреляно какое-то количество мусульманских военнопленных — от 500 до 2000 человек. Этот факт можно квалифицировать как «военное преступление», но никак не геноцид, вдобавок ещё лишь предстоит определить реальную численность этих расстрелянных мусульманских военных. При этом, анализ военных приказов Караджича/Младича и вообще документации ВРС говорит о том, что приказа расстреливать мусульманских военнопленных не было, наоборот, все документы свидетельствуют об обратном — о стремлении максимально быстро навести порядок в захваченной Сребренице, нормализовать мирную жизнь и обеспечить безопасность как жителей. так и военнопленных.

Однако пропагандистская машина уже запущена, озвучена цифра «восемь тысяч расстрелянных мирных жителей», и её начинают набирать за счет фальсификаций: записи в погибшие живых мусульман (914 якобы убитых в Сребренице голосовали в 1996 году на выборах, правда из-за границы), вскрытии старых кладбищ и записи в жертвы геноцида людей, умерших естественной смертью в данной общине начиная с 1980 года, даже убитых в 1992 году 28 дивизией АрБиХ Насера Орича сербов записывают в мусульманские жертвы геноцида.

В рамках неправительственного нидерландского проекта «Исторический проект Сребреница» белградский патологоанатом Льубиша Симич неоднократно выступал с докладами на различных международных конференциях, а в 2010 году вышла объемная монография «О патологоанатомическом исследовании мусульманских жертв Сребреницы». Льубиша Симич подробно анализирует отчеты гаагских экспертов и приходит к неутешительным для МТБЮ выводам. Так, в соответствии с этими документами, в 1125 случаях найденные единичные фрагменты тел, например мизинец, фиксировались как целый труп. А у почти пятисот осмотренных погибших не было ни осколочных, ни огнестрельных ранений. И только про 584 тела можно с уверенностью сказать: эти люди были убиты.

Какие распоряжения отдавали Караджич и Младич в Сребренице?

Существует большой корпус источников — документов сербского руководства в ходе занятия Сребреницы в июле 1995 года, который опровергает утверждения Гаагского трибунала, о целенаправленном истреблении мирного населения в Сребренице.

— Телеграмма генерала Здравко Толимира от 9 июля 1995 года (Караджичу и командованию Дринского корпуса) где генерал несколько раз упоминает приказ президента уважать международное право, придерживаться женевской конвенции и обеспечивать безопасность мирных жителей

— Решение президента Караджича от 11 июля 1995 года — в день взятия Сребреницы — о назначении Гражданского комиссара в общину «Сербская Сребреница» — этот документ говорит о том, что президент Караджич сразу же озаботился защитой гражданского населения и судьбой взятых в плен солдат АрБиХ, с которыми приказал обращаться как с военнопленными. Также это Решение подтвердило что всем жителям Сребреницы вне зависимости от национальности будет обеспечиваться безопасность личности и собственности, а также свобода перемещения включая и свободную возможность покинуть Сребреницу.

— Приказ президента Караджича от 11 июля 1995 года для МВД РС

В тот же день, когда был назначен гражданский комиссар, Караджич приказал МВД со всеми военнопленными обращаться в соответствии с Женевской конвенцией о военнопленных, особо подчеркнув необходимость уважать международное гуманитарное право, особое внимание МВД приказывалось обратить на обеспечение безопасности гражданских лиц.

Наиболее важные документы, опровергающие обвинения Гаагского трибунала

— Декларация от 17 июля гражданских властей анклава Сребреница в связи с реализацией договора об эвакуации гражданского населения из анклава — подписана Мирославом Дероничем (назначен 11 июля гражданским комиссаром), Несибом Манджичем — шефом мусульманской делегации на переговорах, а в качестве свидетеля документ подписал командант Голландского батальона УНПРОФОР. Этот документ свидетельствует о корректном отношении к мирным жителям, гражданским предоставили полную свободу действий — остаться в Сребренице или же выехать на территории, контролируемые мусульманами. Те кто принял решение покинуть Сребреницу — были доставлены в мусульманскую общину Кладань силами Войска Республики Сербской (ВРС) и МВД РС — надзор за эвакуацией осуществлял УНПРОФОР — этой декларацией миротворцы и мусульмане признали, что эвакуация прошла без единого инцидента с соблюдением международного военного права и Женевской конвенции. Иными словами в этом случае вообще не может быть речи ни об этнических чистках, а уж тем более о геноциде, нежели о последовательном уважении воли и свободы выбора гражданского населения.

— 22 июля приказ президента Караджича о запрете вывоза каких бы то ни было материальных ценностей. Ответственность он возложил на Генштаб, МВД и военное командование общиной Сребреница. Это говорит о том, что ситуация была все ещё тяжелая и президент держал её под пристальным вниманием, и постоянно напоминал о необходимости соблюдать права гражданского населения.

Таким образом, можно утверждать, что в Сребренице не было геноцида, в котором обвиняет сербскую сторону и её представителей Гаагский трибунал. Конечно, факты военных преступлений имели место, однако сербское руководство и доктор Радован Караджич лично сделали все возможное для соблюдения Женевской конвенции, международного права и обеспечения безопасности гражданских лиц.

Падение Сребреницы и Жепы, «зон, находившихся под защитой ООН», утверждения правительства Алии Изетбеговича об «исчезновении 7-10 тысяч сребреницких мусульман» и взрыв на сараевском рынке Маркале 28 августа 1995 года, в котором были обвинены сербы, стали поводом для массированных бомбардировок Республики Сербской авиацией НАТО.

При поддержке воздушных ударов НАТО хорватско-мусульманские силы провели ряд наступательных операций на сербские позиции, что в свою очередь, привело к принуждению сербов к заключению Дейтонского соглашения.

Суть Дейтонского соглашения

Соглашение состояло из общей части и одиннадцати приложений. На территорию Республики Босния и Герцеговина вводился контингент войск НАТО — 60 тысяч солдат, половина из которых — американцы.

Предусматривалось, что государство Босния и Герцеговина должно состоять из двух частей — Мусульмано-Хорватской Федерации и Республики Сербской. Столицей оставалось Сараево.Сербы получили 49% территории, боснийцы и хорваты — 51%.

Этот договор запретил обвинённым Международным трибуналом по бывшей Югославии занимать государственные должности на территории Республики Босния и Герцеговина. Таким образом от власти были отстранены Радован Караджич, Ратко Младич и другие лидеры боснийских сербов и хорватов.

Функции главы государства передавались Президиуму, состоящему из трёх человек — по одному от каждого народа. Законодательная власть должна была принадлежать Парламентской скупщине, состоящей из Палаты народов и Палаты представителей. Треть депутатов избирается от Республики Сербской, две трети — от Мусульмано-Хорватской Федерации. При этом вводилось «вето народа»: если большинство депутатов, избранных от одного из трёх народов, голосовали против того или иного предложения, оно считалось отвергнутым, несмотря на позицию других двух народов.

В целом, полномочия центральных властей, по соглашению, были весьма ограниченными. Реальная власть передавалась органам Федерации и Республики Сербской. Вся система должна была работать под наблюдением Высокого представителя по Боснии и Герцеговине.

Мы уже победили

8 мая 2013 года, когда меня захватили в аэропорту «Никола Тесла», по дороге в «29 Новембар», аналог Петровки, 38, мы проезжали мимо МИДа Сербии.

— Что, журналист, знаешь, что это за здание? Они отправят тебя домой. Не мы, — сказал один из оперов.

— Знаю, был там в гостях у Вука Еремича, когда он был министром иностранных дел.

— И что же обсуждали?

— Косово.

— Что ты об этом знаешь?

— Я там пять раз был, а вы?

— Думаешь, нам тут легко?

Посмотрел на его свисающий поверх ремня живот. С таким брюхом, конечно же, нелегко.

В Гааге генерал вновь стал собой. Возродился как птица-феникс. Железный Главком Ратко Младич, который ведёт боевые действия с врагом в новых условиях.

Уверен, что сидя в той каморке, Младич размышлял о том, что нужно было рвать шаблоны, захватывать Сараево, уничтожать АрБиХ (ВС боснийских мусульман), наступать на Загреб. Потому что «горе побежденным», а «победителей не судят».

Соглашение с Холбруком было ошибкой. Но 26 мая 2011 года Генерал сделал правильный выбор. Он не прикоснулся к ЦЗ. И вновь громил Врага, в МТБЮ.

Так или иначе. В глазах Истории он уже победил. Мы победили. А враги проиграли.

• Телеграм
• Дзен
• Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.