Зона гуманитарной катастрофы: взгляд на прифронтовые поселки Донбасса

Прифронтовые поселки Донбасса.

Прифронтовые поселки Донбасса.

© Михаил Салтыков / Коллаж / Ridus.ru

Так называемая ЛБС (линия боевого соприкосновения в Донбассе) — это не только позиции военных, но и многочисленные прифронтовые поселки, большинство которых находятся в непосредственной близости от окопов обеих сторон.

Так, весной этого года глава поселка Александровка Константин Чалый сообщил, что украинские военные в очередной раз сократили дистанцию, и теперь в одном месте село от неприятеля отделяет только пруд, или, как здесь говорят, ставок. А недавно украинские силы заняли село Старомарьевка. Они навели понтонную переправу через реку Кальмиус и оказались на «республиканском» берегу.

О том, как живут прифронтовые поселки Донбасса на восьмой год войны, «Ридусу» рассказал руководитель координационно-правового центра «Война и мир» Андрей Седлов.


Прифронтовые дороги Донбасса

Прифронтовые дороги Донбасса.

© Фото предоставлено КПЦ «Война и мир»

Седлов помогает Донбассу с 2014 года, впервые приехал туда из Москвы зимой 2015-го, а в нынешнем году его волонтерская команда пополнилась терапевтом Аней из Донецка. Вдвоем с Аней на стареньком «УАЗе-Патриот» Седлов колесит по донецким степям, адресно доставляя продукты, медикаменты, средства гигиены, оказывая помощь с транспортом.

В некоторых выездах с ними случалось бывать и мне, потому я и обратилась к этому источнику как к заслуживающему доверия.

«Брошены на произвол судьбы»

Андрей Седлов с гуманитарным грузом

Андрей Седлов с гуманитарным грузом.

© Фото предоставлено КПЦ «Война и мир»

«Ридус»: Скажи, вы по всей прифронтовой карте ДНР сейчас мотаетесь?

Андрей Седлов: Нет, мы не во всех поселках бываем, к сожалению, это физически невозможно. Но мы стараемся бывать в максимальном количестве населенных пунктов, которые относятся к так называемой «красной зоне». Мы сейчас в основном ездим на юг, все, что начинается ниже Тельманово по карте… А на севере это Зайцево, поселок шахты 6/7 под Горловкой. Хотя вообще к «красной зоне» относятся и ближние окрестности Донецка: это Трудовские, это Александровка, это поселок Октябрьский — все это «красная зона». Даже тот район Донецка, где мы сами живем, отдален от позиций всего на два с половиной километра.

На месте

На месте «прилёта».

© Фото предоставлено КПЦ «Война и мир»

«Ридус»: В каких населенных пунктах наименьшее расстояние от позиций?

Андрей Седлов: Трудовские, Старомихайловка, Коминтерново, Зайцево, поселок шахты 6/7. Вообще их достаточно много, в той же Александровке блокпост Народной милиции находится на краю поселка и за ним еще несколько домов, а за балкой уже стоят ВСУ.

Автобусная остановка в Коминтерново

Автобусная остановка в Коминтерново.

© Фото предоставлено КПЦ «Война и мир»

«Ридус»: Какие сейчас наиболее проблемные места, не только с военной точки зрения, но и с гуманитарной?

Андрей Седлов: Сейчас самая тяжелая ситуация сложилась в двух селах — в Коминтерново и в Набережном. Там вторая неделя пошла как нет света — в ночь с 11 на 12 ноября огнем противника был поврежден трансформатор, который до этого ремонтировали, он простоял месяц с небольшим от силы…

Также там нет и угля, хотя уголь для этих сел уже закуплен Международным комитетом Красного Креста, жителям розданы талоны на уголь, но МККК не может его завезти в села по той причине, что украинская сторона не дает прекращения огня хотя бы на два-три дня, чтобы доставить уголь и отремонтировать трансформатор.

Поврежденный обстрелом ВСУ трансформатор в Коминтерново

Поврежденный обстрелом ВСУ трансформатор в Коминтерново.

© Фото предоставлено КПЦ «Война и мир»

Для восстановления трансформатора есть все комплектующие, уголь завезен в «безопасный» поселок Гусельщиково, но из-за постоянных обстрелов ничего не происходит. Также очень страдает село Новая Марьевка, которое находится в прямой видимости от Старомарьевки и под огнем ВСУ. Там тоже перебои со светом, не работает магазин, за продуктами ездят в Тельманово, собираясь по-соседски к тем, у кого на ходу машина, потому что общественный транспорт там, разумеется, не ходит.

Вообще трансформаторы в прифронтовых поселках долго не живут - этот ремонтировали всего пару месяцев назад

Вообще трансформаторы в прифронтовых поселках долго не живут — этот ремонтировали всего пару месяцев назад.

© Фото предоставлено КПЦ «Война и мир»

Мы из этого села отвозили в больницу мужчину с сердечным приступом по просьбе его жены. Еще их собачку лечили, которую осколками посекло. Ну и, стабильно, — Старомихайловка, где также то и дело выбивает свет, Зайцево, где даже к зданию школы не подойти, потому что оно обстреливается, поселок шахты 6/7, где ряд семей нуждаются в продуктах и лекарствах — доставки в поселок нет, самим не выехать.

По факту все поселки на ЛБС — это зона гуманитарной катастрофы.

Соцработник из Коминтерново Любовь Ивановна

Соцработник из Коминтерново Любовь Ивановна.

© Фото предоставлено КПЦ «Война и мир»

«Ридус»: Назови типичные проблемы прифронтовых сел, помимо обстрелов.

Андрей Седлов: Нуждающиеся люди пожилого возраста брошены на произвол судьбы, перебои со светом, проблемы с продуктами питания, лекарствами, медицинским обеспечением. Если перебои с электричеством — значит, перебои с водой, потому что это частный сектор, колодцы, которые оборудованы электрическими насосами.

«Ридус»: Ты сказал «люди пожилого возраста». Это основное население прифронтовых поселков?

Андрей Седлов: Да, основное население — люди от пятидесяти лет и старше. Молодежь либо выехала, либо на службе.

«Выживают на десять тысяч в месяц»

Аня и Андрей оказывают медпомощь пострадавшей собачке Тобику из Новой Марьевки

Аня и Андрей оказывают медпомощь пострадавшей собачке Тобику из Новой Марьевки.

© Фото предоставлено КПЦ «Война и мир»

«Ридус»: Типичная семья или домохозяйство?

Андрей Седлов: Прифронтовой поселок — это, как правило, от 50 до 100 жителей, большая часть из которых одиноки. Это далеко не всегда брошенные старики, нет. Многие просто отказались уезжать, они хотят закончить свои дни в своих домах. С нами время от времени связываются родственники тех, кто там находится, просят помочь. Мы спрашиваем: а что же вы их не вывезли? Они: так старики уперлись рогом — мол, это наша земля, не уедем, и все тут.

Соцработник из Коминтерново Любовь Ивановна

Седлов и хозяйка Тобика из Новой Марьевки.

© Фото предоставлено КПЦ «Война и мир»

«Ридус»: Опиши обычный день прифронтового жителя.

Андрей Седлов: С утра человек встал, залатал дыры от осколков в крыше, если был обстрел (причем на крышу он вылезти не может, потому что простреливается), заклеил скотчем свежие дырки в стеклах или затянул пленочкой, если там пленочка уже, а не стекла… Пошел пособирал хворост, если нет угля, если есть уголь — затопил углем, сходил набрал воды, поработал по хозяйству, если есть магазин — сходил в магазин. Если магазин далеко, люди живут подсобным хозяйством и помощью, которую доставляют волонтеры и МККК.

Повреждения на приусадебном участке

Повреждения на приусадебном участке.

© Фото предоставлено КПЦ «Война и мир»

«Ридус»: Каков доход среднего домохозяйства?

Андрей Седлов: В основном это пенсии. Если это пожилая пара, у них на двоих будет доход около десяти тысяч рублей, не больше. Люди рабочего возраста иногда ездят на работу в ближайшие «спокойные» населенные пункты, но проблема в том, что и там работа есть не всегда. То есть ее еще и найти надо. Наиболее тяжко живут одинокие старики, у которых уже нет сил заниматься подсобным хозяйством — перекапывать, например, огород.

«Ридус»: Вы, как понимаю, оказываете помощь в том числе лекарствами?

Андрей Седлов: Да, мы возим наборы медикаментов, стандартно — препараты, нормализующие давление, обезболивающие и успокоительные. И еще глазные капли, потому что степь, пыль, болезни глаз. Аптек в поселках нет, добраться до ближайшей часто проблема. На все Коминтерново, например, одна машина «живая».

«Ридус»: Кто оказывает помощь этим людям, кроме волонтеров?

Андрей Седлов: Хорошо, если в поселке есть хотя бы один активист, который ведет списки и осуществляет координацию. В Коминтерново это Светлана, которая взяла на себя функции главы поселка, и Любовь Ивановна, социальный работник. Обе — женщины за пятьдесят. Мужиков нет. Помощь извне оказывается МККК: они примерно раз в три месяца привозят продуктовые наборы и средства гигиены, перед зимой доставляют уголь. Есть также поселковые отделы соцзащиты, но в каком объеме они оказывают, я не знаю, не изучал этот вопрос… Местные говорят, что далеко не всегда эта помощь регулярна и своевременна. Ну и волонтеры помогают, да.

«Людям уже все равно, какая будет власть»

Седлов и соцработник Любовь Ивановна из Коминтерново

Седлов и соцработник Любовь Ивановна из Коминтерново.

© Фото предоставлено КПЦ «Война и мир»

«Ридус»: Вы осуществляете медпомощь на месте?

Андрей Седлов: Ту, что возможно, — да: померить давление, сделать перевязку.

«Ридус»: Какие настроения у людей?

Андрей Седлов: Настроения очень плохие. На восьмой год войны людям уже все равно, какая будет власть. Людям хочется просто мира. Чтобы был свет, была вода и над головой не стреляли. Бабушка одна сказала: хочется уже с собой покончить, потому что невозможно жить без света…

Я понимаю, я родом с севера, где бывает полярная ночь… Очень тяжело зимой проводить большую часть суток в темноте, давит. В поселок 6/7 мы сейчас будем закупать свечи, люди попросили. И в Коминтерново, если не будет установлен режим прекращения огня и починен трансформатор, придется закупать свечи. Также, возможно, нам придется доставлять туда на нашем «уазике» уголь Красного Креста, если не будет режима тишины…

«Ридус»: А военные не могут помочь с транспортом? Я знаю, что в некоторых прифронтовых поселках они помогают.

Андрей Седлов: В Коминтерново такая дорога — как взлетная полоса. Она простреливается противником. Ни один нормальный военный не загонит машину под прицельный огонь. Это чудо, что по нам еще не «отработали» ни разу.

«Ридус»: А каково тогда решение этой проблемы?

Андрей Седлов: Глава поселкового совета, к которому относится Коминтерново, сказал жителям: мол, звоните на Украину, договаривайтесь. Мы не можем прекратить их огонь.

«Ридус»: Какие перспективы прифронтовых поселков на зимовку?

Андрей Седлов: Это будет очень тяжелая зимовка. Если прекращения огня не будет, а его, скорее всего, не будет, многие поселки останутся без электричества и без угля — значит, без тепла.

«Ридус»: Есть ли меры, которые могли бы улучшить положение жителей?

Андрей Седлов: Отведение позиций от населенных пунктов, отвод тяжелых вооружений, как по Минским соглашениям… Но это нереально. Здесь не голая степь, здесь густонаселенная агломерация. Так что только прекращение войны.

Нам важно ваше мнение!

+0

Комментарии (0)