Как эффективно «разводить» феминисток на деньги на протяжении многих лет

© Оксана Викторова/Коллаж/Ridus.ru

© Оксана Викторова/Коллаж/Ridus.ru

В первой части я рассказала, как по-разному общественники спасали наркоманку Крис и бездомную Оксану от последствий их жизненных выборов, и как на это отреагировали феминистки. Что же, продолжаем.


Чтобы получать помощь от фем-сообщества, да еще на постоянной основе, надо поддерживать образ и следить за, можно сказать, трендами сезона. Так, например, аферистку Стасю Завадскую-Тукан, которую якобы преследовало ФСБ после ее публикаций о пожаре в «Зимней вишне», собиравшую материальную помощь для погашения долгов по оплате коммунальных услуг для последующей эмиграции, ославили на весь свет не после того, как выявился ее обман. Пойманная с поличным, она вовремя сменила риторику, нашла у себя послеродовую депрессию и родственный абьюз и объяснила ими решение собирать деньги. Так что люди, искавшие и нашедшие нестыковки в ее рассказах, решили не открывать результаты своего расследования ее деятельности миру, опасаясь ухудшить ее душевное состояние.

В итоге Тукан смогла еще несколько лет получать от сообщества психологическую и материальную помощь, продавать результаты своего труда «своим» без оглядки на реальное качество продукта и рассчитывать на поддержку онлайн и офлайн.

Но стоило Стасе этой зимой создать транс-эксклюзивный феминистический паблик (феминистки этого течения считают, что трансгендерные женщины — биологические мужчины, сделавшие трансгендерный переход, — остаются мужчинами и не должны включаться в феминистскую повестку), как ей тут же припомнили все грехи и публично ославили. Впрочем, возможно, женщина оценила перспективы паразитирования на транс-инклюзивной (направление феминизма, занимающееся защитой трансгендерных людей) части сообщества, и решила сменить «кормушку».

© pixabay.com

Если же придерживаться одной линии, грамотно использовать страхи и убеждения аудитории, то жить за счет поддержки сообщества можно практически неограниченное количество времени.

Семь лет назад фем-сообщество помогло женщине с годовалым ребенком сбежать от абьюзера-мужа в Россию. Якобы, к преследованиям присоединились и социальные службы страны пребывания, обвинив мать в поиске несуществующих диагнозов у ребенка и психической несостоятельности.

Раздавленная, униженная, страдающая от пост-травматического стрессового расстройства (ПТСР), девушка нуждалась в помощи и получила ее от сообщества.

Напомню, что если мы говорим о приюте, срок пребывания в нем обычно не превышает полугода. По истечении этого времени считается, что жертва абьюза достаточно окрепла, чтобы вести самостоятельную жизнь и не нуждаться в постоянной благотворительной помощи, если нет каких-то отягчающих — психиатрия, зависимости, социальная дезадаптация, тяжелые болезни. А так сама-сама.

Но в этой истории оказание помощи со стороны фем-сообщества затянулась на долгие годы, и чем дальше, тем больше проблем оказывалось у женщины и непонятнее становились запросы. Сперва ребенок был маленьким, позже оказалось, что он не садиковский, и больше болеет, чем туда ходит, да и от идеи найти опасную болезнь, мешающую социализации в детском коллективе, женщина не отказалась. И, разумеется, через какое-то время нашла. Так что с мыслью выйти в офис и найти постоянную работу ей пришлось расстаться, а заработать достаточную для жизни сумму написанием статей для женских сайтов и редактурой она не смогла.

© Оксана Викторова/Коллаж/Ridus.ru

Сообщество уважало, сочувствовало, поддерживало морально, в том числе в конфликте с поликлиникой, не желавшей, как и врачи страны исхода, должным образом искать у ребенка смертельное заболевание, не забывали участницы сообщества и о материальной помощи.

Женщина не могла принимать в дар ношеные одежду и обувь, потому что у ребенка была аллергия на чужие вещи, опасалась она и техники, бывшей в употреблении, потому что как-то ее собственная старая микроволновка коротнула и напугала дочь. Так что даже покупка использованной мебели на авито оказалась для нее недоступна. Она могла получать в дар исключительно новые вещи, и сообщество принимало ее с этим вынужденным выбором.

Женщина сетовала на дороговизну лечения зубов и одновременно возмущалась отданной тушкой курицы, ведь на разделку птицы нужен «ресурс», а его у нее совсем нет, она никак не может оправиться от развода. Она намекала на ноут, срочно необходимый ей для работы, и смартфон для связи с ребенком, вспоминала про свою больную спину и ортопедический матрас, жаловалась на дороговизну в кафе и необходимость кормить голодного ребенка на семейных прогулках в парке, куда никак не могла взять с собой бутерброды, мечтала о лучшей жизни с прислугой и гувернантками, когда наконец сможет стать идеальной матерью.

Разумеется, все это время она искала постоянную работу, но найти что-то подходящее для сорокалетней женщины с несадиковским ребенком оказывалось крайне сложно даже через фем нетворк. Временные работы и алименты, выплачиваемые бывшим мужем по ставке страны исхода и сопоставимые со средней зарплатой в России, не сильно-то помогали с решением материальных проблем.

© pixabay.com

ПТСР это серьезно, никто с этим не спорит. Нет и не может быть вопросов к женщине, претендующей на психическую несостоятельность вследствие перенесенного стресса. Не приходится обвинять в попрошайничестве человека, у которого совсем нет денег, который страдает от ПТСР из-за домашнего насилия, не может выйти на работу из-за маленького ребенка и просто жалуется в соцсетях на сломавшийся не вовремя зуб, дорогую детскую обувь, необходимость срочно обставлять детскую комнату и очень, очень благодарен подписчикам, когда они приходят на помощь. Например, совершенно случайно оплачивают маме и ребенку поход в кафе на день рождения ребенка. В мире больше добрых людей, чем злых, а феминизм и сообщество это сила, и только патриархат мешает умной самостоятельной женщине расправить крылья и лететь.

Нельзя сказать, что женщина совсем не сталкивалась с критикой внутри сообщества. Так, крупная фем-площадка попросила ее больше не размещать просьбы о помощи и жалобы на жизнь на их территории. Но в целом позиция сообщества описывалась формулой, хорошо знакомой по сетевым сборам: «помоги или пройди мимо».

Принятая в фем-сообществе форма просьб о помощи не подразумевает возможность попросить отчет. И именно в момент трансляции этого подхода как основного, возникают вопросы к группе людей, его придерживающейся. Получается, что они готовы годами спонсировать чужих тараканов, а их помощь не приводит к каким-либо изменениям ситуации. 

Если человек хочет наладить свою жизнь, за семь лет можно ему помочь в этом, например, убедив отправить ребенка месяца на два-три в санаторий и, пока он в безопасности и под присмотром, пролечить ПТСР и его последствия в отделении неврозов, опять же, у рекомендованных члегами сообщества специалистов с максимальным использованием ОМС. Но вместо этого сообщество последовательно выбирает поддержку людей в их запросах, сколь бы странны и не конструктивны они ни были на сторонний взгляд.

© pixabay.com

Дискуссия, можно ли предлагать нуждающемуся сложную приготовлении еду ака курицу, если он совсем не может ее приготовить, потому что у него нет «ресурса» велась на полном серьезе, как и обсуждение, как старший дошкольник мог бы найти способ не отнимать так много сил и времени у мамы и давать ей возможность работать. Не мама должна найти, чем и как занять ребенка, а он придумать и осознавать, как это важно.

По сути, перед нами оказывается иллюзия помощи, когда сторублирование заменяет реальное беспокойство за будущее якобы близкого человека и улучшение качества его жизни в долгосрочном периоде. Перевести деньги намного легче, чем убедить человека лечиться. Ритуальное действие с ритуальным же славословием героине и проклятиями в адрес ее гонителей позволяет почувствовать себя частью большого дружного сообщества, готового всегда и во всем прийти на выручку. 

Неудивительно, что у женщины из этой истории при таком формате поддержки аппетиты выросли настолько, что она решила попросить у сообщества помощи с оплатой частной онлайн-школы, на сайте которой обещали, что первоклассник будет учиться полностью сам, без участия родителей. 

Профессиональную журналистку и редактора не смутили ни грубые лексические и грамматические ошибки на сайте школы, ни цена обучения (24−29 тысяч в месяц), ни то, что лицензия у школы есть только на дополнительное образование, она не может проводить итоговые и промежуточные аттестации (и имеет для этого школу-партнера), и, в случае возникновения вопросов к качеству обучения, задавать их придется исключительно себе. Я уж не говорю о самой идее, что восьмилетка сможет удаленно учиться полностью сам без контроля и помощи со стороны взрослого. 

© freepik.com

Впрочем, на этом удача женщину оставила. Собрать деньги с перспективой помогать ей следующие десять лет каждый месяц, она не смогла. Ей пришлось оставить ребенка на обычном семейном обучении. Кстати, формально причиной выбора этого формата был назван ковид и возможная угроза жизни ребенка. Но ожидания женщины от обучения в очной школе были достаточно апокалипсичны и до пандемии, чтобы предопределить выбор формата обучения.

В обсуждениях историй Оксаны и Кристины ни сами женщины, ни волонтеры, им помогавшие, не принимали участие в обсуждении. Так что описания ситуаций работали скорее как проективный тест. Жертва ПТСР ведет свою виртуальную жизнь внутри сообщества и мы не видим взаимодействие с обществом вне его и не можем оценить, насколько фактура ее историй редактируются под целевую аудиторию. Внешний мир в них выступает в качестве обобщенного внешнего зла, оценки предопределены как позицией рассказчика и аудитории, так и возможностью приписывать оппонентам атрибуты любой идеологии. Но бывает и иначе.

Нам важно ваше мнение!

+0

Комментарии (0)

Беспорядки на улицах Парижа попали на видео

Во время акции протеста против законопроекта «О глобальной безопасности» на улицах Парижа начались беспорядки.

Демонстранты стали забрасывать силовиков бутылками и фейерверками.


В ответ правоохранители применили спецсредства, включая светошумовые гранаты.

На опубликованных в Сети кадрах видно, как молодые люди громят припаркованные машины.

На другом ролике запечатлены горящие автомобили.

Волнения начались в прошлую субботу, 21 ноября. На акции протеста, проходившей на площади Трокадеро в Париже, полиция применила водометы.

Напомним, 20 ноября Национальное собрание Франции поддержало в первом чтении вызвавшую широкий общественный резонанс статью 24, которая предусматривает наказание в виде одного года тюрьмы и штрафа в 45 тысяч евро за распространение «изображения лица или другого элемента идентификации» полицейского, жандарма «с очевидной целью причинения вреда их физической или психической неприкосновенности».

Таким образом, власти решили запретить журналистам снимать на видео сотрудников полиции. Французские СМИ опасаются, что это нанесет ущерб свободе слова и создаст препятствия для их работы.

Нам важно ваше мнение!

+0

Комментарии (0)