Что привело к экокатастрофе: наглядная история из Дудинки

По поводу катастрофы в Норильске. В принципе, всё было понятно сильно заранее: временщики выпивают соки из остатков СССР, и когда-нибудь его могучая туша должна была кончиться.

Член КПСС, работник внешторга в позднем СССР Владимир Потанин, один из самых незаметных сейчас олигархов, по итогам 2019-го стал самым богатым человеком России. Понятно, основной рост состояния за счёт акций «Норникеля», но и себя человек не забывает: в 2019 году рекомендованная сумма дивидендов — 4,8 млрд долларов, владельцу 30% акций Потанину полагается 1,44 млрд долларов. За год. 

Что тут сказать? 


Я прожил в Дудинке семь лет ребёнком, ещё при СССР. С тех времён у меня очень светлые воспоминания о городке, в котором могучие добрые люди трудятся на благо страны, а летом летают «на материк». Дудинка — это спутник Норильска, город-порт, через который везут все грузы. 

В 2016-м я поехал по местам своего детства. Дудинка произвела гнетущее впечатление: очень много обшарпанных домов, кое-где вылетает кладка вокруг свай (там вечная мерзлота, и все дома на сваях). 

Смотрите фотографии. 

Кажется, что в таких домах жить опасно. Во дворах открыты ночные ларьки с водкой, всюду пьяные люди. Моё общежитие на Дудинсккой, 21 всё убитое, что внутри, что снаружи. При СССР это было чистенькое здание с работящей молодёжью, теперь какой-то сквот для бичей. 

Пока Потанин с Прохоровым и другими кентусами из весёлых 90-х дружно вывозили деньги всесоюзного предприятия, построенного в том числе на костях зэков Норильлага, материальное имущество потихоньку приходило в упадок, социальная обстановка ухудшалась. Люди спивались, кто мог, свалил на большую землю. 

Нетрудно догадаться, что дивидендов таких жирных акционеров за год или два хватило бы, чтобы перестроить весь изношенный фонд типа этих злосчастных ёмкостей с горючкой, а также жилых домов, дорог и прочее. 

Но нет, у капитала свои законы. Рынок, демократия, гласность, конкуренция, наконец. Теперь расхлёбывать.

Нам важно ваше мнение!

+0

Комментарии (2)

  • Small 9e33d4ce55
    Ya_mimiting07 июня, 10:38

    Если город в таком состоянии, нужен ли он вообще? И кстати, что то мне подсказывает, что этот город населен бессловесными рабами, пропившими мозги.

Как семье с детьми, животными и рептилиями удалось пережить огонь войны

© Наталия Курчатова/Ridus.ru

© Наталия Курчатова/Ridus.ru

Временами раздаются реплики о том как хорошо живет та часть Донбасса, что осталась «под Украиной». По понятным причинам люди, что находятся там в данный момент, не могут говорить достаточно откровенно. Поэтому когда я познакомилась с дончанкой, которая три года — с лета 2014 по лето 2017 года прожила в занятой украинскими войсками Авдеевке, то поняла, что рано или поздно попытаюсь разговорить ее на эту трудную для нее тему. О том во что все вылилось, читайте в репортаже «Ридуса».


Со Светланой мы поначалу сошлись на почве любви к лошадям. В семье их сейчас четыре: рабочий конь Гранд, помесь рысака с владимирским тяжеловозом, и три ахалтекинца — Кадалы, Гуля и Аждаргун. А еще — золотой питон Айлун, бенгальские коты, козы, сова Нафаня. Кажется, даже игуана есть, но это не точно.

Начало войны

На начало войны Света с семьей жила в поселке Старая Авдеевка, где они купили старенький дом с землей, год его обустраивали, завели конюшню с левадой и собирались строить новый дом, большой. Муж Светланы хорошо зарабатывал, в семье подрастали двое детей — двенадцатилетняя Полина и двухлетний Ильюша.

Переехали в Авдеевку весной 2014-го. «Тогда уже происходили события в Славянске, но мы совершенно не могли поверить в то что все обернется настоящей войной и большими жертвами». До Авдеевки настоящая война докатилась летом. На день рождения мужа и сына 27 июля их дом в первый раз обстреляли украинские войска. «Причем ополченцы к тому моменту вышли уже. Именно для того чтобы не подставлять мирных под огонь, как я поняла. Но нас все равно обстреляли».

С тех пор обстрелы не прекращались.

Я спрашиваю, зачем войска стреляли по уже занятому ими поселку.

Украинские войска и ополченцы стояли в ближнем лесу, позиции их находились, в общем, в пределах видимости друг для друга. А мы оказались немного сбоку и между… между двух огней. Но, надо отдать должное, ополчение старалось стрелять точно по противнику, не по домам. А самое плохое начиналось когда приезжали украинские журналисты. Тогда… доблестные войска Украины стреляли уже специально по магазинам в поселке, некоторые все же работали, несмотря на отсутствие воды и перебои с электричеством. Нужна была им «картинка», как «сепары» нас обстреливают. И в те дни, когда приезжали украинские журналисты, люди старались из домов не выходить. По подвалам сидели, — рассказывает собеседница «Ридуса».

«Обносили всё»

— Грабежи были?

— Сперва зашел «Правый сектор»* и добробат какой-то… Они гребли все. Из-под одной женщины лежачей постельное выдернули. Военному этому говорят — зачем вам это белье, оно же грязное. «Жинка постирае» — отвечает. Ворота с дворов снимали и отправляли «Новой почтой» через Константиновку. Люди начали пропадать. Выбивали деньги, я думаю. Потом появились ВСУ. Эти отличались очень сильно — солдаты были без броников, некоторые в кроссовках. Добробаты-то экипированы были хорошо, и всё в основном зарубежного производства.

Полине, дочери Светы, в то время было двенадцать лет. Ей тоже есть что вспомнить:

— Как-то мы с папой были в магазине. И женщина одна стояла с мальчиком. Он попросил маму купить ему мороженое, а мама ответила, что денег на мороженое нет. Тогда двое военных — ВСУ — купили ему мороженое. Он так удивился, закричал: «Мама, фашисты мне мороженое купили!» Но они не сделали ему ничего.

— Так-то пощипывали нас все, — продолжает Светлана. — Но если «правосеки» грабили, то ВСУшники просто иногда просили продукты. Ну и поскольку люди их все равно боялись, то отдавали. Были, конечно, и сочувствующие Украине среди населения. Но в основном народ ждал освобождения. Большинство же голосовали за Россию. И сейчас ждут.

В августе Светлане удалось вывезти детей в Славянск, где был дом у родни. Там Полина и Илья прожили с бабушкой до зимы.

Славянск же тогда тоже был под Украиной. Как вам там жилось?

Полина:

— В сентябре я пошла там в школу. Нас выстроили на плацу, было много военных. В конце линейки они закричали — «Слава Украине!». Все молчали. Несколько ребят только ответили. Несколько голосов.

— В программе школьной были какие-то изменения?

— Особенно нет, только русского языка не стало совсем.

— Ты хорошо училась?

— Я в Славянске стала хорошо учиться, как ни странно. После войны, обстрелов… какая-то у меня появилась в себе уверенность. А зимой мы все-таки уехали с бабушкой в Донецк.

— Зимой 2015-го, после вторых Минских, мы почему-то подумали, что теперь уже все наладится, говорит Светлана. — И сделали большую глупость — взяли Полину на неделю в Авдеевку. И тут началось… Застряла она у нас в итоге на полтора месяца, и все больше опять в подвале сидели.

— Мы сидели в подвале, папа сделал из мешков и ящиков кровати и поставил буржуйку, — продолжает Полина. — Мы втроем с мамой и папой играли в карты, в дурака, ссорились из-за карт этих… и каждый вечер читали книги. Я там шестнадцать книг прочла, хотя до этого не читала особо.

Мать и дочь рассказывают о пропавших и погибших соседях, о том как люди под обстрелами сажали помидоры и выращивали цветы, подметали дорожки, о привычке украинских снайперов «расчесывать» — пугать мирных, стреляя так, чтобы пуля прошла, буквально, по волосам.

— Иногда и промахивались, тогда убивали, — буднично говорит Света. — Развлекуха у них была такая. Да и мы уже…

Как-то стоим с соседкой Катей, болтаем через забор, а они пули одну за другой в этот забор кладут. Катерина — она постарше меня была, до войны работала баристой в дорогом ресторане в Ясиноватой, пять или шесть детей у нее, взрослые уже… Бесстрашная совершенно. Она и говорит: «Мы же их не боимся?» Я: «Нет». Она: «Ну тогда я схожу вина домашнего принесу». Стояли с ней и пили вино, под пулями. Потом Катю убило, на остановке. Так чаще всего и бывает, когда страх у человека уходит. Впрочем, мы все здесь, кто под войной побывал… отмороженные немного. Потому что когда по тебе стреляют, то ты или каждый день думаешь об этом, и сходишь с ума, ну или пить начинаешь жестко. Или просто решаешь, иллюзия такая, что с тобой ничего такого не произойдет, и живешь как жил, — говорит Светлана.

Друзья человека

Выехать и вывезти лошадей у Светланы получилось только летом 2017 года.

«Муж со мной тоже там сидел… кто-то скажет — из-за скотины, глупо, но мы к ним иначе относимся, — говорит Света. — Они для нас как друзья». Мы разговариваем в «посадке» на берегу Кальмиуса, рядом разгуливают «друзья» — темно-серый Гранд и изабелловый Кадалы.

До войны у Светы была мечта сделать центр по реабилитации диких животных и приют для тех из них, кто уже не может жить на воле. Во время военных действий она подобрала, например, контуженного самца ушастой совы по кличке Нафаня, который сейчас сидит у Полины на плече. А часть своих животных в Авдеевке они потеряли — под обстрелом погибла ахалтекинка Даргансара, ранило коня Горца, который потом тоже умер. «Вот Гранд умный, он от обстрелов уходил, — отмечает Светлана. — Ахалтекинцы же боевые кони, ничего не боятся, тоже не очень хорошо».

За вывоз коней из Авдеевки на украинских блокпостах запросили 5 тысяч долларов с головы. «Вы… ведете живое мясо сепаратистам, сказали они!..», — горячится Света — «Какое мясо? Ахалтекинцы — мясо…»

В итоге лошадей вывели контрабандистскими тропками. С деньгами помогла подруга Марина, дончанка, живущая в Киеве. «Там на самом деле тоже много сочувствующих нам людей». Заплатить контрабандистам пришлось тоже, но существенно меньше, чем украинским военным. Денег не было в том числе и потому, что эту ранее обеспеченную семью в Авдеевке тоже ограбили «правосеки». «Деньги, технику — забрали все. Это было очень страшно».

По дороге в Донецк Светлана чуть не погибла — свалилась верхом на Гранде с узкого мостика в речку. По возвращении в Донецк отец Светланы купил им со своих похоронных накоплений небольшой дом. «Первое время нам здесь было не по себе. Потому что относительная тишина. А мы привыкли воспринимать тишину как угрозу уже».

Сейчас муж работает в госструктурах ДНР, Светлана катает людей на Гранде за деньги, Полина учится на архитектора, Илья в этом году закончил первый класс. Денег на жизнь и прокорм животных едва хватает.

Пару дней спустя мы встречаемся со Светой, Полиной и ее подругой по художественной школе Руженой в пикник-парке «Роща». Сегодня сюда приедет Татьяна и ее дочь Диана. У Дианы — тяжелая форма ДЦП. Ей в этом году исполнилось 23 года, но выглядит она максимум на 15. Света занимается с девушкой иппотерапией, бесплатно.

После пары кругов по Роще начинаются упражнения. Диана сидит в седле, Света страхует. «Тяни носочек, тяни… И руку к носку. А теперь на пресс — наклоняйся и ложись в седле на спину… Вот, умница».

Затем сидим в беседке, в которой, по словам Светы, «Любил сиживать Захарченко. Всегда здесь чай пил, из самовара». С первым главой Республики Светлана познакомилась незадолго до его гибели. «Он обещал мне с лошадьми помочь… Но не успел».

Похоже, перед смертью Александр Владимирович собирался помочь едва ли не всем донецким животноводам. Впрочем, бывают такие странные совпадения. Тем более что на Донбассе у людей действительно присутствует какая-то удивительная связь людей и зверей, вероятно — как элемент их связи с родной землей, так что фотографии местных командиров с псами и котами на передке, похоже, не дань моде и не позерство.

Мама Татьяна кормит Диану с руки конфетами. Сама Диана есть не может, и мало кто кроме матери может понять ее речь. Но, по словам Татьяны, дочь изучает по интернету испанский язык.

В Донецке Татьяна и Диана прожили всю войну, «Один раз вылетели у нас дома все все стекла, Ахметов тогда помог. Республиканские власти тоже помогли — коляской, ступеньками для ванны… Но денег все равно ни на что не хватает.

Препарат „сомазина“ нам нужен периодически, но его производят только в России. Мы понимаем, что в Донецке немало таких ребят, как Диана, и помочь всем невозможно… Света вот помогает, у Дианы с Грандом контакт, это удивительная лошадь, после этих занятий дочери всегда получше становится, появляются новые навыки, хоть и не сразу. Я так рада, что мы познакомились». После переписываемся с Дианой вКонтакте. Девушка благодарит меня за хорошо проведенный вечер, а потом объясняет, что сначала хотела изучать итальянский, но ошиблась и выбрала в приложении испанский, он оказался легким и вообще понравился.

«В четырнадцатом году…» — говорит Ружена, — «Город опустел. И вместо людей пришли животные. Там, в лесах, на окраинах, стреляли… И животные потянулись к оставшимся людям. Пришли в город. Лисы пришли, зайцев много видели. Да, белки!.. В Донецке стало очень много белок».

_______________________________________________________________________

* Запрещенная в России организация

Нам важно ваше мнение!

+0

Комментарии (0)

  • Small 9e33d4ce55
    Ya_mimiting07 июня, 10:38

    Если город в таком состоянии, нужен ли он вообще? И кстати, что то мне подсказывает, что этот город населен бессловесными рабами, пропившими мозги.