Школа выживания: из Чернобыля за решетку

© Оксана Викторова/Коллаж/Ridus.ru

© Оксана Викторова/Коллаж/Ridus.ru

Очнулся Егор в камере. Холодный металл тюремной шконки был привычен: далеко не первая их акция завершалась арестом. Однако так жёстко их ещё не принимали! Как Егора привезли, досмотрели и даже переодели в казённое шмотьё — он помнил смутно. Рулон матраса валялся на полу, расстелить его не хватило сил. Из-за попытки напрячь память стены камеры схлопнулись, и красный туман вывернул пустой желудок на бетонный пол.

Брезгливо сморщившись, Егор добрался до раковины. Ледяная вода больно ударила по зубам. В замурованном тусклом зеркальце мелькнуло заплывшее мясо с щёлками глаз.

Однако как бы Егору ни было дурно, проведённая акция тешила тщеславие

***

Только молодому глупому воронёнку лес мог показаться бесконечным, с тысячью тысяч одинаково заснеженных деревьев. Но острый взгляд старой вороны даже с высоты её полёта выхватывал вроде бы незначительные, но так для неё важные детали родного леса.

Вот под крылом промелькнула сосна, чуть выше окружающих сестёр. Широкая раскидистая крона скрывала от непрошеных гостей старое дупло. В нём ворона хранила своё приданное — дырявый круглый камешек и бутылочное стекло. Недалеко переплелись стволами две берёзы. Под их корой можно было найти вкусные личинки короеда, естественно, дождавшись конца весны.

Ворона могла бы поведать ещё много интересного об окружающем мире, как вдруг её внимание привлекло еле заметное движение. Голод — источник бед для одних и предвестник наслаждения для других — заставил ворону сменить направление полёта и, спустя мгновение, она вцепилась в голый сук над пока ещё тёплым, но уже замерзающим телом. Уставившись на будущее пиршество, ворона принялась созывать свою родню. Что за праздник в одиночку?

Резкий скрежет над ухом заставил Егора открыть глаза и пошевелить ногами. Или хотя бы подумать об этом. Он сидел в сугробе, подпирая спиной равнодушную сосну, и сколько прошло времени — одной вороне известно. Ну и замерзшей заднице. Красота зимнего леса поначалу радовала Егора: колонны сосен, хрусталь неба и прочий пафос, но как только он почувствовал голод, отвлекаться на чудеса природы Егор перестал.

В паре с голодом о себе давала знать студенческая язва и, время от времени, желудок жгло углём и Егора скручивало в тугой клубок. Он падал в снег и сжимал зубы. Приступ отпускал, Егор вставал, и первый шаг будто с застывшей в коленях смазкой отдавал в нутро раскалённым шилом и был сродни подвигу. Но стоило расслабиться и закрыть глаза, как по телу расползался подлый уют, и уже вдруг тёплый снег манил зарыться в него и перезимовать до весны в сладком сне.

Ещё минуточку и вперёд, — подумал Егор и тряхнул головой. — Какой бред! Сдохнуть от голода в наше сытое время! Спать нельзя, подъём!

Всего неделю назад Егор был уверен, что найти в лесу еду не сложно. Когда всю сознательную жизнь проводишь в городе, искать приходится средства на пропитание, но не саму еду. Есть деньги — купил, нет денег — украл. Поесть в кафе и улизнуть — много сноровки не требуется. И уж точно в голове не возникают мысли о голодной смерти, о чём угодно, но только не о ней!

Крайне глупо было идти в зимний лес со скудным запасом провизии и совсем безумно было в нём заблудиться. Но куда хуже боли в теле и мрачных мыслей было наблюдать, как умирают те, кого Егор боготворил. Не видеть их страданий было просто, стоило лишь закрыть глаза. Что он и сделал.

Ещё минуточку, решил Егор.

***

Вынырнуть из забытья вынудил металлический скрип «кормушки» в тюремной двери. Обед.

Как бы ни хотелось спокойно полежать, Егор всё же встал и протянул в квадратное оконце новую эмалированную миску. Вернули её полной и горячей. Рядом с миской положили кусок чёрного хлеба.

Егор обнял миску и с удовольствием понюхал хлеб. Самый чудесный на свете аромат! В миске плавало несколько волокон тушёнки. Ни секунды не размышляя, Егор вылил суп в унитаз. С некоторых пор он стал принципиальным веганом. Вдумчиво прожевав хлеб и, по привычке, оставив кусочек про запас, Егор осмотрелся.

Новая жилплощадь большими размерами не отличалась, однако до потолка было метра три и, чего Егор никогда не видел, потолок был полукруглый, сводчатый. Дневной свет рассеивался непрозрачным стеклом маленького окна, но сумрака не было — две яркие лампы под потолком били в глаза.

«Условия содержания заключённых с причинением им физических и моральных страданий приравниваются к пыткам и запрещены Европейской Конвенцией по правам человека», — жмурясь на лампы, вспомнил Егор правозащитную брошюрку.

Впрочем, подумал Егор, куда больше я «страданул» при задержании, и всем было на это плевать. Интересно, где это я?

Егор решил пройтись, размять больное тело. Камеры хватило лишь на пять шагов. Гулял он по ней взад-вперёд, и Егора раздирали противоречивые чувства.

Хромал он в сторону окна, навстречу размытому солнцу, боль в теле словно утихала, и Егор радовался жизни как тот смертельно больной, что на днях узнал о своём ошибочном диагнозе. Но стоило Егору развернуться и зашагать к двери, как тревога за смутное будущее переходила в откровенный страх.

© Оксана Викторова/Коллаж/Ridus.ru

***

В телевизионных передачах брутальные путешественники пробовали на вкус всё, что двигалось и дышало. Но сюжеты о вкусных муравьях ничем не могли помочь Егору в зимнем белорусском лесу. В детских книгах хмурые золотоискатели ели бобы, собак и кожаные мокасины. Егор посмотрел на свои берцы и решил их сжевать только в самом крайнем случае.

Сзади привычно застонали. На больших, связанных между собой еловых ветках лежал Пашка. Обняв его, — так теплее — спала Марина. Ревность Егора не тронула — сейчас не до неё. Замерзнуть им не давал и костёр, благо с его разведением проблем не возникло.

Егор поставил в огонь крышку от термоса со снегом и прикоснулся ко лбу Пашки. Тот был жарче костра. Чмокнув мокрую от слёз Марину, Егор побрёл вглубь леса. Вот уже в который раз он уходил с надеждой вернуться хотя бы с дохлой белкой, но неизменно возвращался лишь с охапкой хвороста для костра.

На одном из привалов, когда Пашка ещё шёл сам, и вся команда была полна оптимизма, вокруг костра оттаял снег, и они обнаружили чёрные сморщенные ягоды.

Лакомство было собрано и мгновенно съедено Мариной без малейшей попытки определить название ягод. «Вкуснее, чем в супермаркете!» — заключила она. Но сколько потом Егор ни загонял под ногти лесной мусор, перерывая снег вокруг кострищ, ему больше не попалось ни ягодки, ни поганки. Но найди он в сугробе чудом расцветший малинник, вряд ли им смогло бы насытиться трое взрослых людей.

Осознав это, Егор стал уходить на поиски еды вглубь леса. Но где её искать? Иногда в белёсом небе стайкой проносились птицы. Но поймать или сбить их было нечем. Егор знал слово «силки», но даже не представлял как они выглядят. Он фантазировал, будто пролетающая над ним тушка заденет верхушку сосны и упадёт к его ногам. Это чудо ему казалось более реальным, чем долгожданный выход на автотрассу.

Из оружия у Егора был только Пашкин нож. Удобный, чёрный, острый. Мужской. Им он приноровился рубить сучья для костра и еловые лапы для волокуш. Но столкнись Егор с диким кабаном или лосем, нож ему помог бы разве что поскорее влезть на дерево. Далеко от стоянки Егор старался не отходить. Не хватало ему ещё заблудиться, тем более что они и так, похоже, сбились с пути.

Первое время их команда шла по наезженной лесной дороге. Её направление совпадало с необходимым и, по ней же, они без проблем пересекли границу. Рассказы о том, что в этих местах она практически не охраняется подтвердились. Но когда дорога резко свернула в сторону, они приняли самое глупое решение из возможных — идти через лес. Проваливаясь по колено в сугробы, Егор с Мариной старались не отставать от Пашки. Тот в их команде был главным и, как утверждал, помнил утерянную Егором карту. Пашка служил в армии да и на целых десять лет был старше Егора, что дало ему право считаться командиром. После коротких дебатов они доверились его памяти и с лёгкой душой свернули в лес.

Тяжко стало тогда, когда на третьи сутки лесной «прогулки» Пашка сорвался с верхушки сосны. Влез он на неё в благом желании развеять всеобщее убеждение в том, что они заблудились. Трассу он разглядеть с дерева не успел. Завывая и рыча от боли, Пашка самостоятельно вправил сломанную кость и объяснил впавшему в ступор Егору, как наложить на ногу шину. С удовлетворением от проделанной работы Пашка отключился, оставив друзей в состоянии шоковой прострации.

Первые дни после падения Пашка ещё кое-как шёл, опираясь на Егора и толстую палку. Но то было давно и недолго. Теперь же Пашка валялся без сознания, изредка приходя в себя от боли, когда Егор чересчур резко дёргал еловые волокуши. Егор с тревогой заглядывал в будущее, а растаявшие вскоре запасы еды поставили это будущее под большое сомнение.

***

Когда-то Егор настолько любил компьютерные игры, что, пропадая в них, терял то работу, то девушек. В какой-то момент на него вдруг снизошло: лучшая из игр — сама жизнь. Он раздал виртуальные богатства бедным, превратился в гепарда, и на закате компьютерного дня стёр с компа все игры. Даже пасьянс.

Окунувшись в реальную жизнь, главный герой наслаждался её великолепной графикой, множеством сюжетных линий и разнообразием персонажей, но и относился он к жизни теперь всего лишь как к компьютерной «бродилке». Егор верил в реинкарнацию, но подобный способ перезагрузки своей игры он считал радикальным и при выполнении миссий, выбранных ему судьбой, старался излишне не рисковать, но и по углам не отсиживался.

Политикой Егор не интересовался. Однако он был влюбчив, а его новорожденное чувство было с антиглобалистским уклоном. В глубине души он понимал, что его встреча с Мариной не случайна, и её очарование было направлено, в первую очередь, на вербовку Егора в новую организацию. Но он всё же надеялся и на то, что некоторые из её улыбок были адресованы только для его сердца.

Как бы ни было, Егор без долгих раздумий последовал настойчивому желанию Марины быть рядом с ней, пусть и пока лишь в качестве борца с транснациональным капиталом. Что это такое — Егор сформулировать не мог, но звучало солидно.

Со временем, громкие акции молодой, но дерзкой организации сблизили их и сплотили. Прирученная ими опасность разжигала чувства друг к другу, адреналин же был лучшим топливом их яркой страсти.

Идею нового мероприятия Марина прошептала Егору под одеялом. Удачный исход будущего предприятия сулил не только славу, но и деньги. Мечтая снять уютное гнёздышко и заполучить Марину всю и без остатка, Егор был готов на любые подвиги и достойно оплачиваемые авантюры. Её предложение съездить в ближнее зарубежье было подано в обёртке романтики, но всё же звучало столь необычно, что Егор, давно не покидающий пределы МКАДа, решил в их путешествие взять Пашку.

Пятью годами ранее, как-то под вечер, Егор валялся на асфальте где-то в спальном районе Москвы и размеренно всхрапывал под ударами ног местного пролетариата. Мимо проходивший коренастый и слегка подвыпивший офицер неведомых войск, смело шуганул обидчиков Егора. Дальше студент с офицером покоряли столицу уже вместе. Годы проходили, девушки менялись, а Пашка был всё тем же «братаном», что без лишних вопросов решал десятки проблем «салабона». Тот же, в свою очередь, то и дело бегал в аптеку за ригидроном, выводя друга из очередного запоя.

Деньги Пашке нужны были всегда, и на просьбу Егора возглавить экспедицию, он только и спросил:

— Куда едем, братан?

Егор помялся и махнул в сторону кухни:

— В Чернобыль.

© Оксана Викторова/Коллаж/Ridus.ru

***

Раздался лязг открываемой двери и Егор вздрогнул от резкой команды:

— На выход!

Егор вышел в коридор и удивлённо замер. Вдоль камер тянулась нескончаемая красная дорожка.

— Руки за спину! Смотреть в пол! — раздался очередной приказ.

Ссутулившись и прихрамывая, Егор поплёлся за конвойным. Новый этап игры не сулил удовольствий.

***

— Всё, салабон, догулялись! — прохрипел Пашка.

Егор дремал у сосны, наслаждаясь покоем. Всего лишь минуточка покоя… Костёр догорал, тлели угли, но Егор, очнувшись, вдруг озяб. А только что было так сладко!

С огромным усилием Егор привстал и на четвереньках добрался к Пашке. Боль в желудке давно отступила, и голод проявлялся в тупой деревянной апатии. У костра на ворохе еловых веток, свернулась Марина. Егор стянул свой пуховик и накрыл её с головой. «Мило и глупо», — подумал Егор и упал рядом с Пашкой.

 — Слышь братан… — голос у Пашки был тихий, и Егор нехотя повернулся к нему.

Вид у друга был никудышный. Лиловые губы своей неестественностью выделялись на бледном, скорее уже сером лице. В уголке рта пенилась слюна. Почему-то жёлтая.

 — Дышать не могу, — просипел он, — Надо решать… Втроём не выйти…

Он закашлялся, лицо скривилось как от лимона. Егор засмотрелся на пузырьки. От громкого звука очнулась Марина, посмотрела из-под пуховика на ребят и вновь свернулась калачиком.

Втроём не выйти! Егор это понял ещё тогда, когда к мытарствам с Пашкой прибавились обмороки Марины. До этого они хоть как-то продвигались вперёд, но вскоре движение стало символическим.

Несколько десятков шагов Егор нёс Марину на руках, подтаскивал к ней волоком Пашку и возвращался за грузом. Уже на вторые сутки мучений Егор перестал изображать спасателя, устроил возле костра лежбище и стал бродить по округе в поисках съедобного.

Стараясь не думать о шаурме, Егор озвучивал воронам своё положение. Постепенно созрело самое эффективное решение для его собственного спасения — идти вперёд одному, выбраться к трассе и вернуться с подмогой.

Но понимал Егор и то, что ни Пашке, ни Марине помощь уже не понадобится.

«Держит меня хоть что-то?» — думал Егор.

За годы выживания в мегаполисе Пашка то и дело вытаскивал «салагу» из различных переделок, ну, а Егор… Он тоже помогал Пашке, и не раз! Перевозил мебель в новую съёмную квартиру, клеил обои.

Пашка, на месте Егора, тащил бы его до последнего, в этом Егор не сомневался. И эта уверенность не позволяла оставить Пашку в лесу. Или?..

Думая о Марине, Егор спрашивал себя — действительно ли он её любит, или лишь убеждает себя в этом. Любил бы — не спрашивал, думал он. Может это простая влюблённость, что время от времени накрывала его с головой, но всегда отпускала.

«Кто она мне? — бередил себя Егор. — Что я о ней знаю? По сути ничего. Она затащила меня в эту авантюру и не факт, что её отношение ко мне — не часть общего плана. Что она чувствует ко мне? За всё время нашего общения от неё не было ни слова о любви. Если подумать, так она просто девушка в череде таких же. Оставь я её здесь, буду вспоминать с грустью в сердце, но тогда я смогу попытаться вытащить Пашку. Или она не «просто девушка»?"

От таких мыслей могла отвлечь только боль, и Егор в кровь разбивал кулаки о ближайшую сосну. Именно в такой момент ему пришло в голову, что от мучительных сомнений его спасла бы смерть одного из них.

— Эй, салабон! — хрип вывел Егора из оцепенения. — Хочешь её?

— Что? — Егор удивлённо глянул на Пашку.

Тот смотрел не моргая и ухмылялся.

— Или любишь? — вновь удивил Пашка.

Мы останемся здесь втроём, вдруг подумал Егор, и у него хлынули слёзы. Он уткнулся лицом в снег, желая только одного — спрятать свою слабость от всего мира и, особенно, от случайного взгляда Марины.

 — Харе хныкать! Слушай сюда! Нож ты не посеял? — с этими словами Пашка схватил Егора за шею и притянул его к своим губам.

© Оксана Викторова/Коллаж/Ridus.ru

***

Начальнику отдела по

борьбе с преступлениями

направленными против

Конституционного строя РФ

СУ ФСБ РФ

Докладная

Согласно оперативным данным, полученных из агентурных сведений, установлено:

Зимой 201… г., точная дата не установлена, членами анархистской организации «…», с территории Украины, транзитом через территорию Республики Беларусь, нелегальным способом на территорию РФ было ввезено и доставлено в г. Москва 30 (тридцать) кг экологически опасного радиоактивного вещества органического типа.

Весной-летом 201… г., точная дата не установлена, членами вышеуказанной организации планируется нелегальный сбыт 10 (десяти) кг радиоактивного вещества.

В качестве покупателя предполагается использовать внештатного агента под оперативным псевдонимом «Крыса 282».

Для осуществления оперативных действий с целью предотвращения нелегального сбыта экологически опасного вещества и задержанию лиц, причастных к его сбыту, необходимо выделение денежных средств общей суммой (30) тридцать тысяч долларов США.

Старший следователь … 201… г.

***

Начальнику отдела по

борьбе с преступлениями

направленными против

Конституционного строя РФ

СУ ФСБ РФ

Докладная

Согласно оперативным данным установлено: 24 апреля 201… г. активистами боевого отделения анархистской организации «…» было осуществлено распыление экологически опасного радиоактивного вещества органического типа в 20 (двадцати) московских пунктах международной сети быстрого питания «МакДоналдс».

Акция вышеуказанной организации была проведена во вне рабочее время торговой сети быстрого питания с предварительным уведомлением путём распространения печатной продукции в виде листовок.

Согласно заявлению представителя международной сети быстрого питания «МакДоналдс», в результате распыления радиоактивного вещества была загрязнена торговая площадь более чем на 30 (тридцати) тысяч м2, что потребовало приостановления работы пунктов быстрого питания для дезактивации помещений сроком на один месяц.

Распространение информации о совершённой акции в сети Интернет и её дальнейшее оповещение в СМИ привело к резкому и значительному уменьшению денежной выручки торговой сети быстрого питания в следствии сокращения её посещаемости, что, включая приостановку её работы на месяц и затраты на дезактивацию, нанесли коммерческой организации убытки, то есть повлекло за собой причинение материального ущерба в особо крупном размере.

Учитывая общественно опасный способ совершения преступления и его экстремистскую направленность, считается целесообразным проведение доследственных мероприятий в целях возбуждения уголовного дела на ряд неутановленных лиц.

Старший следователь … 201… г.

***

Как я могу побриться?

Егор, сидя на корточках, выглядывал в «кормушку» и внимательно рассматривал пятнистую форму на пузе надзирателя. После допроса и нескольких часов размышлений он остановил свой выбор на бритве.

В кабинете у следователя не было ни криков, ни пыток, ни адвоката. И тем сложнее было молчать. Не скрывая деталей, Егору выложили расклад, и по нему выходил не шуточный тюремный срок. Дело возбудили по 205-й — терроризм, и для организаторов акции грозило от «пятнашки» строгого и выше.

Обе стороны допроса понимали, что при желании силовиков Егор мог как отделаться лёгким испугом, так и надолго забыть о вольной жизни. Правда «лёгкий испуг» стоил непомерно дорого. Егор был пока единственным арестованным, и вот за это «пока» ему и предлагали начать торг.

Егора тошнило. Егор молчал. Тогда ему без прикрас, буднично и несколько уныло поведали о физических и химических способах воздействия на сознание упёртых заключённых.

Судьбу Егора осложняло и серьёзное намерение потерпевших добраться до заказчиков атаки. Огромные деньги позволяли обойти процессуальные нормы. Допрашивать Егора пообещали не только в кабинете следователя.

С Егором вели себя подчёркнуто вежливо, пытаясь его разговорить и услышать хоть слово. Но при задержании Егор дал обет молчания, и на то были веские причины.

Когда терпение у следователей начало иссякать, Егору показали изъятый у него снимок УЗИ одного из лидеров его организации и ехидно спросили, узнаёт ли он кого-нибудь на нём.

Егор, сдерживая панику, попросил иголку с ниткой. Свою просьбу он изложил письменно, так и не проронив ни звука. Заинтригованные следователи не поленились, отыскали в кабинете всё, что просил Егор и положили перед ним тонкую иглу и суровую нить.

Егора мутило и трясло, руки дрожали и нитка ни в какую не лезла в ушко. Егор был морально готов к большинству известных ему испытаний, но… Но следователи продемонстрировали самое слабое и беззащитное место в его броне, и бить по нему они собирались без жалости и сочувствия.

Знал Егор и то, что он не герой, как говорил друг Пашка: «мальчик городской, к подвигам не склонный» — рано или поздно заговорит.

Когда нить, наконец-то, пролезла в иглу, Егор оттянул нижнюю губу и, на глазах у изумлённых следователей, проткнул её иглой. «Эх, Пашка-Пашка, смотри!» — скривившись, подумал Егор.

Успеть зашить себе рот он и не надеялся — иглу тут же вырвали из рук, стоило Егору приступить к верхней губе. «Устроил цирк, щенок!», — отвесил пощёчину, не сдержавшись, один из следователей. Егор вскочил и что есть сил ударился головой о стену. Его скрутили и, спустя пару минут, вызвали конвой.

— Ненадолго! — крикнули на прощание в спину.

Созревшее решение отдавало слабостью, но найти альтернативу Егор не успевал. Жизнь для него перестала быть игрой, стоило Марине сообщить о радостной новости и вручить Егору вещественное доказательство в виде снимка УЗИ. Егор тогда упал перед Мариной на колени, и на естественное для влюблённого сердца предложение, услышал ответ: «Последняя акция и, конечно же, да!»

Егор встал у раковины и принялся скоблить одноразовой бритвой торчащую из опухшей гематомы щетину. Боковым зрением Егор следил за глазком в «тормозах» и, когда скрылось всевидящее око надзирателя, спокойными и точными движениями разломал бритву, достал лезвие, смёл и выкинул в урну обломки, лёг на койку и повернулся спиной к двери.

© Оксана Викторова/Коллаж/Ridus.ru

***

Сознание к Марине вернулось через ноздри. За грань разума проник знакомый с детства запах. Всеми силами удерживая появившийся образ, Марина открыла глаза. Возле большого костра, спиной к ней сидел Егор и с чем-то возился.

Жар отогрел её, и о себе вновь напомнил голод. «А я ведь решила, что Егорка сдался», — подумала Марина. Жаль, что всё так глупо закончилось. Заказ на акцию сорвался — не дождутся груз. И совсем недавно мелькнула надежда на спокойную семейную жизнь.

Марина вспомнила, как ещё месяц назад поездка в Чернобыль не казалась ей столь сложной. Поначалу так и было. Сутки поездом, пару часов автобусом, немного пешком — и вот они в легендарной, покинутой жителями Припяти. Со своей задачей ребята справились за трое суток. Пока они в респираторах жгли деревья недалеко от станции и собирали золу в термосы, Марина гуляла по мёртвому городу. Разглядывая фантастически умиротворённый пейзаж, она размышляла — стоит ли часть опасного груза продавать националистам или же пустить его весь только на акцию своей организации. С одной стороны, представитель нациков показался Марине подозрительным, интуиция её подводила редко. С другой стороны, платили вперёд по две штуки баксов за кило «грязи». Ради начала новой жизни можно было и рискнуть.

Последняя акция с моим участием, толкаем товар, от которого так надрывно пищат дозиметры, и кидаюсь с головой в семейные ценности, в конце-концов решила Марина.

В городе они были не одни, но узнали об этом лишь после пропажи у Егора рюкзака с обратными билетами, его документами, деньгами и едой. После суток бесплодных поисков, Пашка решил изменить обратный маршрут и вернуться домой через Белоруссию.

«План Б», — сказал он тогда и смело повёл всех навстречу проблемам.

Сейчас бы Марина без сомнений поменяла бы весь ценный груз на десяток-другой гамбургеров. И всё-таки, что это за запах?

Егор, словно почуяв требовательное любопытство Марины, чуть повернулся к ней и оскалился в улыбке. В глубоко запавших глазах сверкали отблески костра. Острые скулы придавали Егору демонический вид. Он снял котелок, перелил часть содержимого в крышку от термоса и подошёл к Марине.

 — Кушать подано! — с пафосным надрывом выпалил Егор.

Лес затих, и в его тишине все звуки казались чересчур резкими. Марина, словно под гипнозом, неотрывно следила за руками Егора. Тот аккуратно и торжественно водрузил на деревяшку подобие миски в облаке пара, будто волшебник взмахнул двумя выструганными палочками и одну из них вложил в руки ошалевшей девушки.

 — Ты! Ты нашёл! Ты смог! — всхлипнула Марина.

Её глаза мокро сверкнули то ли от гордости за своего мужчину, — своего мужчину! — то ли от возродившейся веры в их чудесное спасение, то ли просто от вида жирного, чуть мутного бульона.

Рот заполнился слюной.

 — Я люблю тебя, милый!

Марина выловила палочкой мясной кубик и уже поднесла его к губам, но, будто что-то вспомнив, подняла глаза и огляделась:

 — Милый, а где Паша?

Егор погладил Марину и как можно мягче сказал:

 — Кушай, любимая, кушай. Остынет, а нам ещё так долго идти. Но ты не волнуйся, у нас теперь много еды.

Егор наколол своей палочкой бледно розовый кусок волокнистого мяса, закрыл глаза и тщательно, с задумчивым наслаждением принялся его жевать.

Пашка с нами. И всегда будет с нами.

Нам важно ваше мнение!

+0

Комментарии (3)