Закон о фейках: расчистка информационной помойки или фильтр для правды

© Игорь Ставцев/Коллаж/Ridus

© Игорь Ставцев/Коллаж/Ridus

Поправки в законопроект об ответственности за публикацию заведомо ложных сведений не меняют его по сути: документ по-прежнему позволяет применять санкции по выбору карающей стороны, то есть остается репрессивным, считает издание СНЕГ. TV.

Сейчас депутаты вносят в текст закона поправки. Они предлагают вывести из-под действия закона оффлайновые СМИ. Интернет-СМИ тоже делают «поблажку»: дают сутки на удаление информации, которая будет Роскомнадзором обозначена как фейковая.


Однако журналистам — и печатным, и непечатным — рано радоваться, предупреждают эксперты.

Так, юрист воронежского Центра защиты прав СМИ Диана Веретенникова ожидает, что предлагаемый закон будет дублировать уже существующие механизмы борьбы с распространением ложной информации.

Уже сейчас есть статья 129 в Уголовном кодексе РФ — «Клевета». По ней безо всяких новых законов можно привлечь СМИ или конкретного человека к ответственности, и кара там может быть даже более жесткой, чем предполагается в законопроекте о фейках, — сказала она.

Однако, добавляет она, существующая процедура решения таких конфликтов через суд — достаточно долговременная и тяжеловесная.

Сейчас, чтобы засудить клеветника по 129-й статье, истцу требуется собрать весомые доказательства, что его честь или деловая репутация оказались подорваны ложной информацией.

Новый закон вводит гораздо более простую — потому что внесудебную — процедуру «быстрого реагирования». Теперь жертве клеветы вообще не понадобится даже пальцем шевелить, чтобы восстановить свою репутацию — за него это будет делать Роскомнадзор, — говорит Веретенникова.

С одной стороны, это, может быть, не так уж плохо, считает она: может быть, получится расчистить авгиевы конюшни, каковыми является сегодня онлайновое информационное пространство, где можно сообщить, что губернатор ест на завтрак младенцев, и эта «новость» будет висеть в Сети годами.

Правда, и в этом случае новый закон оказывается избыточным «пятым колесом» в телеге — потому что, опять же, в России с 2016 года существует закон о так называемом «Интернет-забвении», по которому человек может потребовать удаления из Сети всех сведений о себе, которые он считает неудобными для публичного обзора.

В предлагаемом законопроекте смущает, собственно, одна вещь: что с его введением решать, что считать фейком, а что нет, будет не суд, а надзорное ведомство. Если до сих пор требуется доказывать в суде, что СМИ опубликовало фейк, то здесь ситуация развернется на 180 градусов: если СМИ настаивает, что его сообщение соответствует действительности, уже журналистам придется судиться с Роскомнадзором. А материал-то все это время будет удален из доступа! И даже если СМИ докажет свою правоту и его спустя несколько месяцев вернут, кому эта новость тогда будет интересна, — объясняет юрист.

Закон о фейковых новостях сам по себе уже стал объектом недостоверных интерпретаций, говорит депутат Госдумы Дмитрий Вяткин.

Никто не собирается специально фильтровать мегабайты новостей на предмет отлова там недостоверной информации, ни Роскомнадзор, ни Генпрокуратура. Всё будет делаться гораздо проще, — сказал он.

По словам депутата, новости, которые сообщает какой-нибудь блогер с сотней подписчиков, никого интересовать не будут, будь они сто раз фейком.

«Под закон» подпадут только те новости, которые потенциально способны повлечь тяжелые последствия для государства и общества.

При этом такие новости опять же никто не будет отслеживать с лупой в руках, обещает Вяткин.

Новость тогда становится угрожающей, если она попадает в поисковик или новостной агрегатор в топ новостей. В каких-то случаях такие новости вообще подпадают под статьи УК, а не под закон о недостоверной информации. Например, сообщения о ложном минировании, — подтвердил он мнение воронежского юриста о том, что существующего правового инструментария вполне достаточно для таких случаев.

Вяткин специально подчеркивает, что подобные новости ведут себя в соответствии с поговоркой «на ловца и зверь бежит».

Такие новости не надо искать, они распространяются самотеком, они сами стремятся попасть в глаза тем лицам, которые принимают решения или способны на эти решения влиять. Никакой «охоты» на такие новости поэтому не потребуется, — полагает законодатель.

Есть некая презумпция, что оффлайновые СМИ находятся под жестким контролем и сейчас, поэтому им можно сделать такую «скидку», которая в реальности ничего в их положении не меняет, сказал СНЕГ. TV завкафедрой телевидения и радиовещания МГУ Андрей Раскин.

Это на самом деле вопрос того, что называют Big Data — алгоритмика контроля за потоками электронной информации. Законодатели ищут правовые механизмы, которые позволили бы анализировать, сортировать и, соответственно, оказывать влияние на эти потоки, — говорит он.

Однако на данный момент остается непонятным, как будет осуществляться правоприменение нового закона, если из-под его действия будут выведены оффлайновые медиа. Уже не первый год в медиапространстве происходит конвергенция — стираются четкие границы между, с одной стороны, печатными и эфирными СМИ, и онлайновыми, с другой.

Сейчас практически каждая газета, радиостанция и телеканал имеют Интернет-версию. Поэтому непонятно, как контролирующие инстанции будут разделять новости, прошедшие в эфире, и те же самые новости, размещенные на веб-странице этого СМИ, — говорит эксперт.

По его мнению, закон «о фейковых новостях» несет на себе печать переходного периода, когда, с одной стороны, уже понятно, что Интернет не может существовать бесконтрольно, но при этом пока еще нет четкого понимания, как это контроль осуществлять.

Нам важно ваше мнение!

+0

Комментарии (0)