Какое будущее России видно сквозь дыру на кофте школьницы

© Оксана Викторова/Коллаж/Ridus

© Оксана Викторова/Коллаж/Ridus

Поведение учительницы в школе города Холмска (Сахалинская область), которая при всем классе «опустила» ученицу за дырку в кофте, совсем не является чем-то из ряда вон выходящим в школах России.

Хамство в педагогической среде является едва ли не ведущей темой родительских сообществ, уступая по частотности разве что обсуждению материального состояния классов.


Бедные и тупые

В сентябре этого года похожий скандал произошел в одной из школ в московском районе Чертаново. Там классная руководительница обзывала четвероклассников «мразью» и «животными» и заявила, что работает с ними только из-за денег.

Из родительского чата московского ГБОУ № 15**

В те же самые дни преподавательница одной из школ Санкт-Петербурга назвала своих учеников бедными и тупыми.

Ранее на четвероклассников набросилась преподавательница одной из школ Красноярска, назвав учеников «дебилами».

Сахалинскую учительницу быстренько уволили из школы (благо она уже достигла пенсионного возраста). Чертановская ее коллега до сих пор работает — и потому, что она еще молодая, и потому, что невозможно уволить всех учителей из всех школ России, которые позволяют себе срываться на детях.

В любом конфликте всегда участвуют две стороны, и у каждой из сторон есть своя правда.

Если отбросить в сторону лицемерие и политкорректность, то надо признать, что большинство школьников в сегодняшней России, в самом деле, могут вывести из себя самого хладнокровного взрослого (впрочем, эти учителя еще израильских подростков «в деле» не видели).

А как иначе, если некоторые ученики сутками напролет играют в Counter-Strike и с издевкой пишут в сочинениях «Я не вижу смысла изучать физику, потому что собираюсь стать киберспортсменом»?

Но это ни в коем случае не дает право учителям опускаться до уровня тех самых «дебилов» — иначе чем они лучше?

Из того же чата

Страна победившего дебилизма

Факт качественной примитивизации школьного образования признаётся практически всеми работниками этой сферы (кроме разве что совсем уж упертых), но практически нет реальных, готовых к употреблению предложений, как развернуть эту дегенерацию вспять.

Скажем, Рособрнадзор решил провести общероссийскую «контрольную» для преподавателей, которая продлится до конца учебного года: педагоги в числе прочего будут отвечать на вопросы о психолого-педагогических аспектах своей работы.

Но вряд ли такое анкетирование обогатит умы инспекторов каким-то сокровенным знанием: случаи, подобные вышеназванным, превосходно заменяют любое анкетирование.

Потому что школа — это зеркало всего общества, и нереально ожидать, что ГБОУ превратятся в островки света в темном царстве, где очереди к мощам святых выстраиваются на километры длиннее, чем в научные музеи, а космические ракеты на старте окропляют «святой водой».

Председатель Московского городского родительского комитета Руслан Ткаченко сильно сомневается в том, что внутришкольные «войны» возможно предотвратить какими бы то ни было административными способами.

Рособрнадзор собирается проверять состояние веточек, а корни останутся не затронуты. Ситуация в школьных классах — это именно веточки. А вопрос надо ставить иначе: почему люди вообще идут работать в школы, прекрасно понимая, что их там ждет? — говорил он тогда «Ридусу».

Можно соглашаться или спорить с «крылатой фразой» премьер-министра о том, что учитель — это призвание. Но существующая в России школьная система заточена на «отрицательный естественный отбор»: самые талантливые, увлеченные учителя в этой системе не выживают. Само бюрократическое название школ — ГБОУ — вызывает ощущение чего-то холодного и бездушного (спросите у психолингвистов, почему так).

Если уходят самые лучшие, то не надо быть виртуозом формальной логики, чтобы понять: в школах остаются худшие. Те самые, которые не стесняются признаваться своим ученикам: «Я с вам только ради денег». Это уже психология не педагога, а кое-какой другой профессии…

Если я — действительно учитель по призванию, то что меня может удержать в общеобразовательной школе, где учитель не может сделать шаг влево-вправо, чтобы не натолкнуться на бюрократические и дисциплинарные рогатки? Я уйду в частную школу, я буду, в конце концов, заниматься репетиторством — дело не в деньгах, просто в рамках школы я не смогу раскрыться как профессионал, — говорит Ткаченко.

Школьный учитель, в отличие от, скажем, университетского, не может быть только хорошим предметником, он должен быть еще и знатоком в области детской и подростковой психологии, подчеркивает глава родительского комитета.

Но как может учитель учесть индивидуальные особенности своих учеников, если у него их в классе тридцать человек? Это получается по полторы минуты на каждого на урок! Если я — учитель математики начальной школы, то мне не обязательно знать досконально синусы и косинусы. Но мне надо сделать так, чтобы дети, которых мне предстоит передать в старшие классы, пусть не ушли в математику с головой, но хотя бы не стали испытывать к ней отвращение. И это касается абсолютно всех предметов школьной программы, — рассуждает он.

Отстань от меня навсегда

Это проблема не только школ. Непрофессионализм является характерной чертой вообще современного российского общества, какую область ни возьми — от образования до космической индустрии.

Более 80% трудоспособного населения России не имеют навыков и компетенций для работы на современных рынках, выяснила ранее в ноябре Boston Consulting Group. Чисто математически, подсчитали в BCG, через 7—10 лет Россия отстанет от развитых стран навсегда.

Причины этого как субъективные, так и объективные, сказала тогда «Ридусу» профессор кафедры труда и социальной политики РАГС Людмила Берестова.

Работник высокой квалификации дорого стоит, и работодатели часто просто жалеют денег на зарплаты таким сотрудникам. Такие жадные работодатели стремятся только снижать издержки, а то, что опытный сотрудник принесет в команду более высокую производительность труда, увеличит конкурентоспособность продукта компании — это проходит мимо их внимания, — считает эксперт.

Как это ни режет слух, но России в ее нынешнем состоянии просто не нужны высококвалифицированные работники и думающие граждане, говорит профессор.

Даже если вынести за скобки вопросы оплаты труда, для квалифицированного специалиста должны существовать, во-первых, соответствующие условия работы, а во-вторых, фронт таких работ. Чтобы быть в состоянии взять на работу людей, вооруженных современными компетенциями, само производство должно быть восприимчиво к таким компетенциям. Если на предприятии производят продукцию с помощью, условно говоря, кувалды и лома, то где там найдет себе применение программист или инженер-робототехник? — спрашивает Берестова.

На рынок труда России вышло потерянное поколение. И если руководство страны не откажется от политики консервации, не допустит свободной конкуренции — те школьники, которые сейчас учатся в 4-м классе, имеют все шансы стать — как раз к 2025 году — вторым потерянным поколением подряд.

Нам важно ваше мнение!

+0

Комментарии (0)