Битвы эпох: три самых горьких поражения в истории России

© Оксана Викторова/Коллаж/Ridus

В понимании многих сложилось, что армия и флот России всегда были на голову сильнее всех своих противников. Можно ли считать это издержками преподавания нам истории или последствиями пропаганды — не важно. Важно, что на самом деле это не совсем так, ибо абсолютно непобедимых армий и флотов не существовало и не существует на всем протяжении истории.

Были в российской истории великие победы и тяжелые поражения, но были и самые настоящие катастрофы, во многом предопределившие ход событий на целые периоды.

Случались они и в глубокой древности, и относительно «недавно». И как бы неприятно ни было об этих трагедиях вспоминать, забывать о них точно не стоит. Они должны служить пусть и очень горьким, но назиданием, чего делать ни в коем случае нельзя во избежание повторения на новом витке истории.


В этой статье речь пойдет о трех крупнейших военных неудачах в истории России, во многом предопределивших дальнейший ход ее развития. Несмотря на то, что все они относятся к разным историческим эпохам. есть во всех них и нечто сходное. И это прежде всего грубые ошибки командования и недооценка им возможностей противника.

Май 1223 года: Битва при Калке

Именно высокомерие по отношению к ранее неизвестному противнику — монгольскому войску под командованием Джэбэ и самого талантливого в окружении Чингисхана командира Субэдэя — очень дорого обошлось русским князьям. Мало того что почти вся армия, которую им удалось собрать, была разгромлена в бою при реке Калке 31 мая 1223 года, так еще многие из русских командиров погибли, приняв по-настоящему лютую смерть.

Предводители Орды пообещали не пролить ни капли крови сдавшимся высокопоставленным русичам и действительно не пролили, они поступили еще более жестоко — устроили на телах пленников помост для победного пира. Это была страшная месть за казнь направленных накануне сражения парламентеров.

Почему русские князья приказали убить послов — сейчас уже трудно понять из летописных материалов. Возможно, те вели себя как-то вызывающе, возможно, предложение о предательстве по отношению к половцам, с которым они приехали, показалось слишком уж непристойным. Так или иначе, убийство посланников было не только вероломным, но и глубоко ошибочным шагом.

Противник мало того что получил весомое основание атаковать русские войска, так еще и действовать при этом с осознанием своей моральной правоты. Именно это, не считая раскола и бегства с поля брани половцев, и послужило причиной разгрома.

Ордынские воины и их руководители решили преподать русичам жестокий урок, и у них это вполне получилось. Получилось, несмотря на численное превосходство союзного русско-половецкого войска. Насколько весомым было преимущество последних по численности — судить теперь уже трудно за давностью лет.

Да и сама тактика, к которой прибегли князья Южной Руси (другие и вовсе не участвовали), не давала им возможности использовать свое численное превосходство, так как в бой они вводили свои войска частями.

© wikimedia.org

Первыми в сражение вступили половцы и дружина Даниила Галицкого. Вступили и сразу же попали в западню — передовые части монголов притворно отступили, чтобы атакующие наткнулись на их главные силы.

В результате половцы побежали, а вслед за ними и русские войска. Оставленный вместе со своими дружинниками стеречь переправу и ладьи, князь Мстислав Удалой удалым не оказался. Помощи отступающим он не оказал, а позорно бежал вместе с князем Даниилом.

Мало того, они оба еще и лишили шанса на спасение своих бойцов, уничтожив или отправив в свободное плавание привязанные суда, дабы они не достались врагу.

Видя такое жуткое развитие событий, князь Мстислав Черниговский тоже решил покинуть место сражения. Но он не учел мобильности монгольских конников. Последние нагнали бегущих русичей и жестоко их порубили.

Что касается войска Мстислава Киевского, то оно через реку вообще не переправлялось, а покорно ждало своей участи на возвышенной местности. И дождалось — расправившись с другими полками, монгольская армия окружила засевших в укрепленном лагере.

Разгромить сразу попавших в окружение киевлян у ордынцев не получилось. Трое суток они потратили на безуспешный штурм, а потом пустились на то самое коварство с лживым обещанием сохранить жизнь пленникам.

Последствия этого поражения были катастрофичны — ордынцы поняли, что раздробленная Киевская Русь не представляет собой сильного противника. Поэтому нашествие Батыя стало лишь делом времени. Примерно через 15 лет этот страшный час пробил, и Русь на три сотни лет попала под чужеземное иго.

Май 1905 года: Цусимское сражение

© wikimedia.org

Своя «Калка» была и в истории русского флота. Это — Цусимская битва 13—14 мая 1905 года. В ходе нее была уничтожена практически вся российская эскадра, направленная на усиление флота на Тихом океане во время Русско-японской войны.

Поразительно, но катастрофа развивалась примерно так же, как и в 1223 году. Там войско было собрано по принципу «с бору по сосенке», и тут несколько караванов кораблей соединились вместе только перед последним переходом. 

Перед Калкой у русского войска не было единого командования, и при Цусиме флотом командовали два адмирала — З. П. Рожественский (2-я Тихоокеанская эскадра) и Н. И. Небогатов (3-я эскадра). В эпоху Средневековья русские воины принимали бой порознь, и в начале XX века фактически каждый корабль под Андреевским флагом действовал как ему заблагорассудится. В результате одни из них бились до последнего, а другие просто сбежали в нейтральный порт Манилу. В итоге всего лишь три боевых корабля выполнили поставленную перед ними задачу — прорвались во Владивосток.

Все знают о крейсере «Аврора», который как раз и бежал в Манилу, что не помешало ему впоследствии стать символом Октябрьской революции. А вот о героическом крейсере «Алмаз» и не менее доблестных миноносцах «Бравый» и «Грозный», пробившихся к своим, мало кто помнит. Хотя именно им, а также экипажу ушедшего от противника, но севшего на мель крейсера «Изумруд» должны были быть возданы почести — только они оказались немногими победителями в общем жутком разгроме.

Даже 113 лет спустя горько перечислять потери. Тогда русский флот лишился дюжины одних только броненосцев. 7 из них были уничтожены противником или затоплены собственным экипажем, 1 интернирован, а 4 сдались неприятелю. Примерно такая же картина сложилась и с крейсерами.

О причинах столь страшного разгрома спорят до сих пор. Но одну из них не ставит под сомнение ни один серьезный исследователь — техническую отсталость царского флота. Русские корабли уступали японским по степени бронирования, мощи артиллерийских снарядов, да и по скорострельности орудий. Но самое главное, они уступали японцам по скорости хода, что не позволило большей части эскадры хотя бы уйти от неприятеля.

В ходе Цусимы в невыгодных для себя условиях флот России оказался еще задолго до первого залпа. Причем поставил в них наших моряков не только противник, но и военное руководство. Совершенно непонятно, почему эскадры не были заблаговременно переброшены на Тихий океан еще до начала боевых действий. Непонятно, почему был сдан Порт-Артур, хотя он мог еще держаться и именно туда и должны были прорываться корабли, сражавшиеся под Цусимой. Ну и наконец, непонятно, зачем царским командованием вообще был отдан приказ о прорыве во Владивосток, а не о возвращении на Балтику, раз уж спасать 1-ю Тихоокеанскую эскадру к тому моменту было уже поздно.

За все эти ошибки и просчеты русскому ВМФ пришлось заплатить страшную цену. В Цусимской бойне погибло свыше 5000 моряков. 

Июнь 1941 года: разгром Западного фронта

© mil.ru

Горечь тяжелых поражений пришлось испытать и Красной армии. Причем в 1941—1942 годах не единожды. Самое тяжелое из них имело место в начале Великой Отечественной — под Минском. Окружение, которое устроили тогда гитлеровцы второму по силе советскому фронту, казалось, полностью подтвердило реальность их радужных планов по блицкригу, оформленных в директиву № 21 «Барбаросса». Оно же показало небеспочвенность опасений И. В. Сталина, что, несмотря на внушительную численность, необстрелянные и не прошедшие до конца перевооружение советские войска не выдержат натиска матерого врага.

И действительно, котел у Минска стал лишь первым, но далеко не последним в череде крупных и даже трагических неудач Красной армии в 1941—1942 годах. Так что тем более было важно и тогда, конечно, и многие годы спустя понять, что же случилось с командованием Белорусского военного округа, что оно растерялось и не смогло принять ни одного осмысленного решения после начала гитлеровской агрессии.

Конечно, были на то объективные предпосылки — уж слишком сильный удар наносил противник, причем силами не одной, а сразу двух танковых армий. Безусловно, какую-либо инициативу связала путаная и запоздавшая директива № 1 от высшего командования, которая вместо приведения всех частей и соединений РККА в полную боевую готовность больше призывала не поддаваться на провокации. Диверсионные подразделения нацистов смогли лишить надежной связи советские части, а люфтваффе буквально одним ударом накрыло практически всю советскую авиацию и, соответственно, сразу же захватило господство в воздухе.

Все так, но разве не очевидно было изначально, что вермахт будет действовать именно так, как он и начал действовать в июне 1941-го, т. е. наносить первый оглушающий удар, а дальше, концентрируя на флангах ударные группировки, брать противостоящие силы в кольцо? 

Все это гитлеровцы проделывали уже не раз — и в Польше, в Бенилюксе и Франции, и буквально накануне вторжения в СССР на Балканах. Было понятно, что Гитлер не станет выдумывать ничего особого, будучи невысокого мнения о боеспособности Красной армии.

Тем не менее никаких мер руководством РККА принято не было. Ожидания инструкций сверху Д. Г. Павлова и начальника ВВС Белорусского округа И. И. Копеца очень дорого обошлись не только для них самих и их подчиненных, но и для всей страны в целом. Так что суровый приговор командующему и его окружению, пусть даже вынесенный трибуналом из-за желания найти крайнего, все-таки представляется справедливым. Ну а Копец вынес его себе сам, застрелившись, когда узнал, что за первый день войны потерял свыше 700 боевых самолетов.

В этой ситуации было бы как раз удивительно, если бы танковые колонны Г. Гота и Г. Гудериана не прорвались бы за шесть суток к Минску. И ошибки высшего командования никак не оправдывают произошедшей трагедии. 

Знаки различия неудач

При определенном сходстве упомянутых нами поражений последствия у них были разные. Крах в сражении у Калки действительно привел на Русскую землю ордынское нашествие. Из разгрома под Цусимой никаких уроков царское руководство не извлекло и спустя всего девять лет позволило втянуть свою страну в еще более страшную войну с еще более сильным противником.

Катастрофа под Минском была ужасной, но фатальной она не стала. Потому что страна готовилась к войне и имела прочную экономическую базу для отпора врагу. Да и опыт, пусть трагический, хоть и не сразу, а через полгода, но пригодился. 

Нам важно ваше мнение!

+0

Комментарии (1)