Десятилетиями глобальные экономические кризисы побуждали мир объединяться. В 2008 году центральные банки предложили масштабные меры монетарного стимулирования, в то время как международные лидеры разрабатывали скоординированные ответные меры. Спустя 12 лет, в эпоху пандемии COVID-19, правительства использовали данный опыт, добавив к нему беспрецедентные бюджетные расходы.

Но сегодня такая согласованность действий выглядит всё менее вероятной. Дух сотрудничества испарился. И даже если бы он остался, возникают серьёзные вопросы, смогут ли страны вообще позволить себе это. После череды экономических шоков мир оказался совершенно неподготовленным к следующему.

Как отметила в интервью Bloomberg экономист Гарвардской школы Кеннеди Кармен Рейнхарт, посвятившая карьеру изучению глобальных кризисов, мир оказался в худшем положение за последние 20 лет с точки зрения способности общества противостоять широкомасштабному экономическому спаду.

Конфликт на Ближнем Востоке показал, насколько уязвим мир перед следующим кризисом, когда бы он ни наступил.

Тревожность нарастает

На неделе в Вашингтоне собравшиеся на весенней сессии Международного валютного фонда и Всемирного банка политики внимательно изучат влияние войны на все экономические сферы, от государственных бюджетов и балансов до производства электроэнергии и поставок продовольствия, а также на грядущие угрозы. Прогноз печален.

Закрытие Ормузского пролива вызвало самый серьёзный энергетический кризис за последние десятилетия. Стремительный рост цен на топливо ударил по экономикам Азии и других стран, нарушив цепочки поставок важнейших побочных продуктов ископаемого топлива, таких как удобрения, гелий и пластмассы.

Полное влияние кризиса в скором времени болезненно отразится на глобальной экономике. Экономисты в большинстве прогнозируют всплеск инфляции и замедление роста ВВП.

По оценкам Bloomberg Economics, глобальный рост замедлится до 2,9% в 2026 году по сравнению с 3,4% в 2025 году. То, что в начале 2026 года выглядело как удивительная устойчивость, превратилось в напоминание, как быстро геополитика может переписать экономический сценарий.

Над всем этим нависает рекордная глобальная задолженность в размере 348 триллионов долларов, включая государственные и корпоративные заимствования.

Весь мир утопает в долгах

Для борьбы с пандемией коронавируса и последовавшей за ней рецессией правительства единодушно обратились к рынкам облигаций с целью финансирования масштабных мер реагирования. Более слабые страны вынужденно реструктурировали свой долг и полагались на многосторонних кредиторов вроде МВФ, поскольку не могли получить доступ к рынкам. За прошедшие годы долговая нагрузка почти всех стран продолжала расти.

В настоящее время государственные финансы испытывают трудности как в крупных экономиках вроде Великобритании и Японии, так и в развивающихся странах вроде Пакистана и Кении. По данным ООН, сегодня 3,4 миллиарда человек живут в развивающихся странах, которые тратят больше средств на обслуживание долга, чем на финансирование здравоохранения или образования.

Корпоративные заёмщики наращивали кредитные резервы, чтобы пережить пандемию коронавируса, а ещё для финансирования недавних расходов, таких как бум центров обработки данных для искусственного интеллекта, как от традиционных кредиторов вроде Уолл-стрит, так и от иногда более ненадёжных частных кредиторов.

«Нельзя продолжать выпускать долговые обязательства каждый раз, когда наступает экономический спад, если в промежуточные периоды, когда дела идут хорошо, вы не создаёте профицит бюджета и не сокращаете часть долга. А мы этого не наблюдаем», — подчеркнул бывший главный экономист МВФ Морис Обстфельд.

В поисках лидера

Неспособность восстановить баланс является следствием политических факторов. С момента начала американо-израильской атаки на Иран некоторые правительства отреагировали увеличением расходов на топливные субсидии для смягчения последствий и поддержания низких внутренних цен. Другие не могут позволить себе этого. В результате потребители платят больше.

США пострадают не так сильно, как другие страны, которым сложнее финансировать государственные дефициты. Так считает лауреат Нобелевской премии по экономике 2024 года и бывший главный экономист МВФ Саймон Джонсон.

В прошлых кризисах правительства стран мира объединяли усилия, чтобы изменить ситуацию, часто во главе с Вашингтоном. Теперь возникают обоснованные вопросы. Сможет ли сегодня всё более раздробленный мир организовать скоординированную реакцию? Хватит ли у США воли или полномочий, чтобы возглавить её?

Во-первых, «администрация Трампа открыто подрывала G20 и концепцию многосторонности, регулярно конфликтовала с нашими союзниками», напоминает главный международный экономический дипломат Министерства финансов США с 2023 по 2025 год Джей Шамбо.

Во-вторых, по его словам, потенциальные экономические последствия войны с Ираном «мы спровоцировали своими действиями. Это ещё больше затрудняет для нас поиск решений».

Введённые президентом США Дональдом Трампом пошлины, увеличение расходов на оборону в ряде крупных экономик и сокращение иностранной помощи со стороны ведущих держав, включая США и Великобританию, усиливают ощущение раздробленности.

Эпоха без героев

Отказ Вашингтона от лидерства касается не только стран G20, где сейчас председательствуют США. Америка является крупнейшим акционером МВФ и Всемирного банка, которые создавались после Второй мировой войны для предотвращения кризисов и реагирования на них. Ещё до войны с Ираном экономисты МВФ предупреждали, что сочетание сокращения государственных ресурсов и низкого экономического роста ослабляет способность мира защищать страны во всё более нестабильном мире.

Безусловно, у фонда по-прежнему достаточно ресурсов. По состоянию на 3 апреля у него было около 164 миллиардов долларов непогашенных кредитов членам организации из общего кредитного потенциала в триллион долларов. Однако критики опасаются, что в последние годы фонд оказался в стороне и утратил способность предвидеть уязвимости.

Учитывая формирующийся вакуум лидерства, некоторые эксперты видят возможности для Китая. В последние годы Поднебесная вмешивалась, предлагая кредиты и валютные свопы. По данным отчёта Центра глобальной политики развития Бостонского университета, с 2020 года Народный банк Китая заключил более 80 контрактов с другими центральными банками. Однако Рейнхарт из Гарварда считает, что Пекин на фоне собственных внутренних экономических проблем не сможет помочь так, как раньше, перекладывая ответственность на ослабленные институты вроде МВФ и Всемирного банка.

Центральные банки сыграли решающую роль в выводе мира из прошлых экономических спадов. По словам Рейнхарта, они «стали героями» во время мирового финансового кризиса 2008 года и в эпоху пандемии COVID-19. Но вряд ли они смогут сыграть эту роль сейчас.

В частности, шок цен на энергоносители ставит перед центральными банками сложную дилемму. Следует ли повышать процентные ставки для сдерживания инфляции или снижать их для защиты рабочих мест? Повышение ставок увеличивает стоимость обслуживания долга и ещё больше снижает фискальные возможности для реагирования на кризис. Только в США, где, по прогнозам, общий государственный долг на руках населения достигнет 32 триллионов долларов в 2026 году, ежегодные процентные платежи могут превысят триллион долларов.

После рецессии 2008 года Кевин Уорш, который тогда был членом Комитета ФРС по денежно-кредитной политике, а ныне является кандидатом Трампа на место главы ведомства Джерома Пауэлла, выступал против интервенций. Однако эксперты говорят, что он вряд ли будет возражать против действий в чрезвычайной ситуации, когда баланс ФРС сыграет важную роль в успокоении финансовых рынков.

Цена вопроса, когда выбора нет

Что же произойдёт, если угроза кризиса станет реальностью? Некоторые аналитики по-прежнему считают, что у правительств не останется иного выбора, кроме как открыть бюджетный кран. Центральные банки согласятся с этим, даже если такое решение приведёт к ещё большему увеличению долга и другим проблемам.

В чрезвычайной ситуации финансовые рынки могут предоставить правительствам необходимое пространство для вмешательства путём увеличения расходов, как это было во время пандемии коронавируса. Но инвесторы захотят, чтобы такие расходы стали более целенаправленными, чем в прошлом. Об этом предупреждает Натан Шитс, главный экономист Citigroup и высокопоставленный чиновник Министерства финансов во время президентства Барака Обамы.

Некоторые инвесторы могут предоставлять кредиты, только если правительства согласятся на меры жёсткой экономии после ослабления кризиса, рискуя затормозить рост. Другие потребуют более высокой доходности, чем в предыдущих циклах, тем самым снова повысив стоимость обслуживания всего будущего долга.

Любой из описанных сценариев может привести к тому, что мир окажется ещё хуже подготовлен к очередному кризису, чем сейчас. И если что-то и можно сказать наверняка, так это то, что кризис не будет последним.

• Телеграм
• Дзен
• Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.