Долгие годы наличие у той или иной страны ядерного оружия по умолчанию обеспечивает победу в случае конфликта с неядерным государством. Между тем, исторический опыт вовсе не подтверждает это утверждение. Напротив, последний американо-иранский конфликт показывает, что ядерный арсенал, сколь мощным и масштабным он бы не являлся, не дает ядерной стране каких-либо особых тактических преимуществ в ходе конфликта. Скорее, наоборот…

Иранский феномен

Нынешний конфликт между США и Ираном, длящийся с переменной интенсивностью почти полгода, отчетливо продемонстрировал, что собственный ядерный арсенал Вашингтона не предоставил ему никаких определяющих рычагов влияния, ни в военном, ни в политическом плане.

Ни на одном из этапов войны подавляющее ядерное превосходство США не заставило Иран отказаться от ответных действий, а тем более не вынудило его капитулировать. Впрочем, главный парадокс ситуации состоит даже не в этом. Поистине забавно выглядит то, что оружие, против обладания которым Ираном так долго боролись США, в руках самого Вашингтона никак не позволяет ему повлиять на расчеты Тегерана или определить ход войны по собственному выбору.

Ничто в наблюдаемом поведении Ирана во время конфликта не указывает на то, что перспектива применения американского или израильского ядерного оружия существенно влияет на его решения в военное время.

Напротив, само наличие его у противников Ирана укрепляет его политические позиции, формируя статус «безъядерного героя», храбро сражающегося с ядерным агрессором. Следуя этой логике, командующий Корпуса стражей исламской революции (КСИР) иранский бригадный генерал Мохаммед Реза Нагди, публично предупредил, что любое применение Соединенными Штатами ядерного оружия будет «ошибкой».

Военные решения Тегерана, включая решение о закрытии Ормузского пролива, стали ответом на обычное военное и экономическое давление, а не на ядерный арсенал Америки. Иран всячески демонстрирует, что ведет то, что его лидеры считали войной за выживание против двух ядерных держав. При этом, он не вносит никаких видимых корректировок в свою стратегию с учетом возможного применения противником ядерного оружия. Как заявил депутат и член председательствующего совета иранского парламента Алиреза Салими, «В нынешних обстоятельствах Ормузский пролив для нас ценнее ядерной бомбы».

Оружие, которое не дает ничего на поле боя

Иранская война — очередной пример закономерности, которая прослеживается со времен Фолклендской войны 1982 года. Смысл ее заключается в том, что когда выживание государства, обладающего ядерным оружием, не находится под угрозой, его ядерный арсенал предоставляет удивительно мало рычагов для принуждения противника к подчинению. Все войны с участием ядерных держав, развернувшиеся на протяжении более четырех десятилетий, указывают на один и тот же вывод - ядерное оружие может сдерживать эскалацию, но оно редко определяет политические результаты.

Фолклендский пример

В 1982 году ядерная держава Великобритания направила военно-морскую группировку на другой конец планеты для возвращения Фолклендских островов от неядерной Аргентины. Несколько кораблей Королевского флота первоначально несли ядерные глубинные бомбы в качестве стандартного вооружения, но это оружие было снято и возвращено в Великобританию по мере роста политических и оперативных проблем. Сама война велась исключительно традиционным способом, с использованием военных кораблей, авиации и пехоты.

Исторические записи также указывают на то, что британские военные сами никогда всерьез не рассматривали угрозу применения ядерного оружия. Примечательно, что это прекрасно понимали и их противники – аргентинцы, с самого начала конфликта рассчитывавшие на то, что Великобритания будет сдерживаться своей собственной ядерной политикой.

На самом деле, в теории, политические причины для применения Англией ядерного арсенала были, так как поражение в этой войне сулило Лондону поистине катастрофические последствия. Это была война за контроль над спорными территориями, британский национальный престиж, а главное - за политическое выживание премьер-министра Маргарет Тэтчер. Тем не менее, британский ядерный арсенал не дал никаких ощутимых преимуществ в плане принуждения и не повлиял на ход или исход войны.

Если бы обладание ядерным оружием гарантированно обеспечивало принудительные рычаги воздействия, всякий раз, когда политические ставки для ядерного государства были высоки, Фолклендский конфликт должен был бы стать благоприятным моментом для его использования. Вместо этого фолклендская война иллюстрирует обратное - когда применение ядерного оружия было бы в высшей степени непропорциональным, угроза такого применения не вызывала бы ни панических настроений среди аргентинцев, ни одобрения международного сообщества. Это еще раз подтверждает, что даже передовой ядерный арсенал может мало повлиять на поведение противника или на ход и исход обычной войны.

Маленьких не бить!

Эти случаи сдерживания отражают структурные издержки, которые ложатся на любую ядерную державу, взвешивающую эскалацию против более слабого противника. Применение ядерного оружия против неядерного или значительно более слабого противника повлечет за собой репутационные издержки, намного превышающие любую возможную выгоду на поле боя. Такая атака, вероятно, вызовет международное осуждение, оттолкнет союзников и даже потенциально расколет внутренние и международные коалиции, поддерживающие войну.

Таким образом, Аргентина и Иран могли бы воевать с ядерными державами, не рассматривая применение ядерного оружия как убедительный ответ на каждую эскалацию конфликта. Когда применение ядерных средств является явно непропорциональным, сама угроза их применения выглядит мало убедительной и как следствие, не расширяет, а сокращает рычаги влияния ядерного участника. Более того, ядерная угроза в подобной ситуации может рассматриваться, как демонстрация слабости ядерного участника, не верящего в свои возможности победить обычным способом.

Фактор сдерживания

Исходя из сказанного выше, может напрашиваться вывод, что ядерное оружие потеряло свою актуальность и стремление к обладанию им бессмысленно. На самом деле это не так.

Приведенные выше примеры выявляют более узкое ограничение - ядерное оружие лучше сдерживает действия, чем принуждает к ним. Оно может устанавливать потолок эскалации. Но, как уже говорилось выше, оно дает мало рычагов воздействия на решительно настроенного противника, особенно если противник борется за свое выживание. Оно действительно может определять границы войны, оно редко решает ее исход.

Впрочем, на этом фоне, некоторые иранские лидеры могут извлечь из происходящего прямо противоположный урок, что только действующий ядерный арсенал может предотвратить нападения на руководство страны и критически важную инфраструктуру. Война также могла бы укрепить стремление Тегерана оставаться государством, находящимся на грани ядерной экспансии.

Как показала практика, на деле, наиболее эффективным рычагом влияния Ирана оказались возможности, которые он мог реально использовать для нарушения судоходства через Ормузский пролив, но никак не ядерные боевые заряды.

Сохранение этой грани позволило бы сохранить ядерную уязвимость, избежав при этом многих дипломатических, экономических и военных издержек, связанных с открытым созданием ядерного оружия.

В связи с этим, Тегерану выгодней сосредоточиться на повышении живучести своих обычных вооруженных сил, расширении возможностей в области ракетного и беспилотного оружия, а также укреплении потенциала по воспрепятствованию доступу к морским территориям. Урок для Ирана может заключаться в том, что эффективная обычная военная мощь предоставляет больше практических рычагов воздействия в военное время, чем ядерное оружие, главная ценность которого заключается в том, что оно никогда не будет применено.

• Телеграм
• Дзен
• Подписывайтесь на наши каналы и первыми узнавайте о главных новостях и важнейших событиях дня.