Сто километров ухватившись за зеркало: будни медиков Донбасса

Донецк.

Донецк.

© Лев Бубнов / Коллаж / Ridus.ru

— Зеленый борщ будешь?.. Тогда надо подождать!

Рыжеволосая Вика с оленьими, как у актрисы Самойловой, глазами, прижимает к столу ладонью охапку огородных трав. В руке у нее большой нож, а на плите греется кастрюля.

Я приехала с начмедом батальона на опорник, или, как здесь говорят, «на домик», к военфельдшерам. Первые несколько недель в части я провела в их кубрике на базе, затем фельдшеров перекинули ближе к фронту.

С Викой мы поначалу едва не зарубились. С первого дня она посматривала настороженно, потом уехала на ротацию, а когда вернулась (и к тому моменту в девичьем кубрике все вроде шло чин чином), сразу сказала: «Мне не нравится, что вас к нам поселили».


— К нам приходят бойцы не только на перевязку, но со своими проблемами. А вы потом все это напишете, — пояснила Вика, гневно глядя на меня оленьими глазами.

В кубрике повисла неловкая пауза.

— Пойдем-ка в магазин, — сказала Вике Оксана, старшая среди фельдшеров. Кажется, Оксана была ко мне расположена — или так казалось.

Девочки вышли, я следом. Догнала их уже за первым постом.

— Давайте-ка начистоту. В чем дело?

Я могла бы написать в чем, но это стало бы нарушением негласного договора. Так или иначе, когда мы вышли из магазина, Вика пошуршала пакетом и протянула мне в сумерках ладонь:

— Будешь семечки?

Я из Питера, семечки не входят в число моих пищевых привычек. Рука пошла навстречу сама собой. Вика отсыпала мне семечек — крупных, с фалангу пальца. Я выбрала одно, сдавила ребристый конус пальцами, кожура хрустнула, ноздри уловили пикантный масляный запах.

— И все же обо мне поменьше пиши, — попросила Вика. — У нас родня под Украиной.

Ее реплика повисла в холодеющем весеннем воздухе рефреном многих таких же до этого. Сколько раз за годы работы в Донбассе мне приходилось комментировать статью или интервью коротким послесловием: «Имена героев изменены из соображений безопасности их родственников на территории, подконтрольной Украине»? Уже и не вспомнить.

— Вам нужно с нашим Димой-ветеринаром пообщаться, — посоветовала Оксана, которая, при всей расположенности, упорно обращалась ко мне на «вы». — Он ваш земляк, ленинградец, и вся родня у него там. И вообще интересный парень.

Врач-ветеринар

Ветеринар.

© Unsplash.com

Дима-ветеринар был, по описанию военфельдшеров, личностью едва ли не легендарной. В Донбасс его увезли родители, еще в детстве, но и спустя много лет он не порывал связи с малой родиной. К четырнадцатому году у Димы была сеть ветеринарных клиник в Донецке и ленинградская прописка. Будучи обеспеченным буржуа и гражданином Российской Федерации вдобавок, он легко мог, как говорят здесь, встать на тапки, уехать. Вместо этого Дима записался в ополчение.

В то время санитарные части комплектовались кем угодно, даже парикмахершами, и высшее ветеринарное образование в комплексе с присущей зоологическим медикам бестрепетностью сделали из него отличного парамедика. О подвигах Димы на поле боя я услышала впервые, когда на базу привезли сразу семь ли, восемь «трехсотых». Мужики попали под огонь при продвижении в городской застройке Мариуполя — кому выбило глаз, у кого проникающее, мелких осколочных не сосчитать, они как сыпь. Из-под огня их вытаскивал ветеринар Дима и санинструктор Роман — «такой добряк, что перепишет на вас свою квартиру».

…После батальонного праздника стоим с водителями части — Мишей Лысым, Николаем Художником, Лешей Уваром и Дубом. Это мой привычный в батальоне круг, помимо фельдшеров, и дело даже не в том, что с шоферами надо дружить (кто еще подвезет безлошадного корреспондента?).

Похоже, эти суровые донецкие мужики чуют во мне прикольное сочетание столичной штучки с простоватой свойской теткой, их это забавляет. А мне с ними легко и спокойно. Все немного навеселе, перекатами льется гортанно-глуховатая местная речь, которую я уже начинаю перенимать. В рано наступившей южной темноте слышен строгий северный выговор: подходит невысокий мужчина моих лет, краснолицый и рыжий, как викинг.

— Дима! — возглашает Леша Дуб. — Почему ты не стал лечить нашу раненую хаски?

Недавно к батальону прибились несколько брошенных псов, в их числе — сука хаски, которой какой-то ирод прострелил бок. Дуб, жалостливый по натуре, не может уложить в голове и эту жестокость врага к бессловесному созданию, и черствость Димы по отношению к ней.

— Потому что я ветеринар, а не коновал, — резонно отвечает Дмитрий. — Первая помощь на первой линии — на это моих возможностей хватает. А лечить собаку с внутренними травмами без рентгена и анализов я не возьмусь.

 — Выходит, собака лучше, чем мы? — удивляется кто-то из шоферов.

 — Тебя лечить я тоже уже не возьмусь, — заверяет Дима, отхлебнув моего коньяку. Фельдшер-ветеринар один в один похож на одного моего питерского товарища, ныне — локальную рок-звезду. Даже интонации те же.

Пару дней спустя оказываюсь на временном пункте управления; идет операция по заходу на «Азовсталь». День проходит под гул артиллерии и рев бомбардировщиков, заходящих на цель. Под вечер выдвигаются штурмовые группы. В нашей потерь нет, у смежников — «трехсотый»: после выдвижения в промзону открыли встречный огонь.

Подлетают две машины — джип с передней линии и дежурная военная скорая. Раненого перегружают в скорую к Оксане, я вижу, как она режет на бойце форму, снимает ИПП — комок окровавленных бинтов летит из машины. Оксана накладывает повязку, и скорая уносится, подскакивая на ухабах грунтовки среди промзоны. С завода слышатся звуки минометов противника.

— Корреспондентов убрать. Натали, ты тоже на базу! — рычит командир.

Проходит полминуты, мы слышим уже отборный командирский мат и резво вскакиваем по машинам. Через пару километров — точка, где дежурят медики. Желтая скорая Оксаны уже стоит там. Я прошу притормозить, выскакиваю.

— А, ты тоже оттуда? — Оксана говорит мне «ты». — Рада видеть, рада… Только сейчас вывезли.

— Да я видела. Как у вас?

— У Вики мужа ранило. Дима… вывозит, но уже на износ, а вообще молодец парень.

— Хоть и ветеринар?

— Хоть и питерский, — усмехается Оксана. — Это я шучу.

— Опаздывать у нас не принято, — замечает мне самый, наверное, молодой командир в «Востоке», начальник связи, позывной — «Симба». Пришел в батальон совсем пацаном, сказал, что хочет позывной «Лев». Новоявленного Льва вызвал к себе комроты разведки с тем же позывным, сорокалетний опытный вояка. Увидев новобранца, рассмеялся: «Какой же ты лев? Ты — Симба!»

Разведчик Лев погиб три года назад, окрещенный им Симба воюет до сих пор.

Сейчас я еду под Мариуполь и уже под раздачу — пару последних дней батальон «Азов» сдается в плен. Машина пришла к дому, где я остановилась в Донецке, и это машина Димы, ветеринара и ленинградца.

Мы следуем через Волноваху, ныряем под разрушенный мост и после проезда по центру Мариуполя уходим на левый берег.

Прошло полтора месяца, как я впервые оказалась в этом городе; на моих глазах его разрушали, на моих глазах теперь здесь постепенно налаживается жизнь.

— Если бы ты увидел таким наш Питер, что чувствовал бы? — спрашиваю я Диму.

Он молчит, потом произносит:

— Зеркало.

Симба:

— Что — зеркало?

— Поправь. Не все вижу.

— Зеленый борщ будешь? — Вика уже забросила в кастрюлю первую снедь.

— Не, не успею, надо ехать.

— Ну и зря. — Вика даже огорчается немного. — Оставайся. Самое время у нас пожить, быт наладили…

Выхожу во двор. Там уже стоит рыжий ленинградец ветеринар Дима — они всей медслужбой батальона делят домик: девочки — в одной половине, мальчики — в другой.

— Слушай, земеля… — говорит он. — Ты накатала очерк в двадцать пять страниц о наших медиках… Мы все его прочитали. Скажи, почему там обо мне нет ни единого слова?..

— Мне казалось, вам не нравится, когда я о вас пишу.

— Нравится или нет, но запомни: в следующий раз, когда тебе нужно будет приехать на базу на моей машине, ты будешь бежать за нею сто или более километров, держась за зеркало. Усекла?..

Дима смеется. Мы обнимаемся.

Зёлёный борщ

Зелёный борщ.

© «Яндекс.Дзен»

— Зеленый борщ! — доносится их окна голос Вики.

Я вскакиваю на мотоцикл — один боец вызвался подвезти до следующего опорника.

— Двадцать пять страниц обо мне! Наташа, ты поняла? — хохочет рыжий ветеринар Дима, военфельдшер с четырнадцатого года и мой земляк.

Я уже ухватилась за талию мотоциклиста, поэтому делаю неопределенный жест и уезжаю.

Сейчас часть перебросили, она стоит ближе к Донецку.

Сто километров, если что, бежать не придется.

Больше интересных авторских материалов от Наталии Курчатовой относительно ситуации в Донбассе читайте в Telegram-канале «Возле войны».

Нам важно ваше мнение!

+0

Комментарии (0)