Тюремные университеты: невероятная история бомжа Джамшута по кличке Маркс

Карл Маркс, бездомный и Валерий Магдьяш сыгравший Джамшута в проекте "Наша Russia".

Карл Маркс, бездомный и Валерий Магдьяш сыгравший Джамшута в проекте "Наша Russia".

© Игорь Ставцев/Коллаж/Ridus.ru

Карл Маркс появился среди нас ещё на Ярославском пересыльном централе. Пока мы вереницей тянулись из замёрзшего автозака к полуразрушенному корпусу транзитного централа, конвой присовокупил к нам ещё одного «пассажира». Среди бритых и короткостриженых этапников тот выделялся дико нечёсаной шевелюрой и до груди курчавой бородой. Карл Маркс шёл дрожа и ссутулившись, — то ли мёрз, то ли боялся. Не по размеру дырявая куртка, сандалии на старых носках и футболка «Мы из будущего».

Порядочные арестанты бомжей не жаловали. Те воняли, попрошайничали и вечно жаловались на жизнь. Джамшут от них отличался только шевелюрой да бородой, и то недолго. В камере его тут же остригли наголо, чтоб не завшивел. Бороду он под общее одобрение сбрил уже сам.

Во время санитарно-гигиенических процедур Джамшут успел рассказать, что в Таджикистане у него жена, трое детей и куча долгов. А весёлую футболку ему подарил ярославский следователь в благодарность за три лёгких «глухаря», что взял на себя Джамшут без особого сопротивления. В Таджикистане он пару раз зимовал в тюрьме, ему понравилось, и он решил повторить подобное и в России. Но тут ему не нравится, над ним смеются и очень холодно.


Побритому азиату с большой выпуклостью на затылке оказалось лет под пятьдесят. Он сидел печальный, но сытый — всё же накормили его арестанты от души. Немного позже я подарил ему хороший толстый свитер, и Джамшут немного повеселел.

Его имя я узнал на перекличке, при расселении по камерам. И хоть он мгновенно потерял сходство с основателем марксизма, кличка к Джамшуту прицепилась на весь его полугодовалый срок заключения. Даже когда он стал яйцеобразно лысым, все по-прежнему кричали ему: «Карл!»

 — Карл, смывай за собой на дальняке!

 — Иди мой руки, Карл, потом за дубок садись, чушкан ты!

 — Эй, Карл, забирай мою пайку, не могу я это дерьмо жрать!

И довольный Карл ужинал по пять-шесть порций непонятной каши, отъедаясь на годы вольной жизни вперёд. Я понял, что несмотря на потерю тёплой шевелюры, его план всё-таки удался, зимовать он будет с казёнными харчами и под одеялом.

Бездомные на Ярославском вокзале в Москве.

Бездомные на Ярославском вокзале в Москве.

© Сергей Бобылев/ТАСС

Однажды кто-то громко заявил, что видел фоторобот Джамшута в «Дорожном патруле», где была объявлена награда за содействие в поимке серийного убийцы. Понятное дело, тут же нашлись очевидцы: «О, точно, это же он!», и камера забурлила:

 — Джамшут, ты убийца?

 — Нет, нет, не я! — запаниковал таджик.

 — А кто?

 — Нет, нет, не я!

 — Да точно ты! Фото один в один!

 — Да, да, это он! — галдела камера.

— Надо получить награду за него, а бабки на «общее» кинуть, — предложил кто-то.

— Это не по-арестантски, — возразил другой. — Давайте лучше под шконку его спрячем, пусть там спит и ест.

— И это не по-арестантски, — ответили ему, — пусть лучше Карл дальняк каждый день моет, а мы его грудью прикроем, отобьём у ментов, если что.

— А может он девушек убивал? — усомнился кто-то.

 — Нет, нет, не я! — чуть не плакал Джамшут.

 — А ты их только убивал или ещё и ел?

 — А ты их тоже, как Доширак, руками ел, Карл?

 — Нет, нет, не я!

 — А может ты после убийства ещё их и насиловал?

 — Ну-ка, сознавайся, кого изнасиловал? — грозно интересовались зеки.

Джамшута трясло в истерике и, по-моему, таджик уже десять раз пожалел, что решил сменить теплотрассу на баланду с робой. Когда камера отбалагурила и успокоилась, Джамшут ещё долго хныкал и переживал, что криминальную передачу о нём увидит его родня и кто-нибудь обязательно расскажет жене.

 — Нет, нет, я не убил, я не насилил, дайте я туалет мыть буду, я не убил, не убил, не насилил, никого не ел! — заклинал Джамшут.

 — Не хнычь, — успокаивали его добрые зеки. — Коли по своей воле и без принуждения, так иди и чисти. Только потом руки с мылом мой, проверим!

— Да, да, иду. Я не убивал!

 — Верим, верим…

В лагерном карантинном отделении, куда нас привезли спустя неделю, Джамшут придумал замечательный план, как ему поскорее свалить домой. А может кто и подсказал ему.

Как-то ночью таджик наглотался железок и вызвал врачей. Прибывший из санчасти медик удивился, сообщил куда надо и уже через пару часов Джамшута накормили в оперотделе слабительным и отправили в карцер.

© pixabay.com

Таджик и правда верил в то, что лечиться его этапируют в родные края, а потому сильно паниковал, когда инспектор уводил его «под крышу». Мы поддерживали Джамшута напутствиями, а потом ошалело рассматривали койку, что тот разобрал ночью. По нашим подсчётам он проглотил три десятка шайб, несколько крючков и одну пружину от сетки кровати. Хитрый азиат ел не свою «шконку», а соседскую, тем не менее за порчу казённого имущества его приговорили к пятнадцати суткам штрафного изолятора. На время я потерял с ним связь, но через пару суток я уехал «под крышу» и сам.

Несмотря на «чёрный лагерь», в карантинном отделении администрация пыталась навязывать свой режим и запрещала зекам лежать днём на «шконках». За соблюдением порядка следила видеокамера, шею которой я скрутил уже на вторые сутки.

Вскоре меня приговорили к первой, но далеко не последней в жизни «пятнашке» и я, собрав вещи, переехал в штрафной изолятор. Там я узнал о новых злоключениях Джамшута. Оказалось, всё это время его бил сокамерник.

Бил за то, что тот не моется. За то, что ест руками и чавкает. За то, что днём и ночью пускает газы. Арестант матерился, звал инспектора и пытался выгнать «чесотку из хаты», орал на Джамшута и снова его бил.

Джамшут верещал как женщина и клялся исправиться. За бомжа никто не заступался, тем более что все сидели по разным бетонным каморкам, встревать в разборки не могли, а голосом сквозь «тормоза» особо не докричишься. Тем более, что никто из нас и не хотел бы иметь Джамшута в сокамерниках. Когда ты можешь провести на четырёх квадратных метрах несколько месяцев бок о бок с чужим человеком, то адекватное соседство здесь ценится как воздух. А тому арестанту просто не повезло — ему достался Джамшут.

Таджик вроде бы уже начал и подмышки мыть, и обедать ложкой, но как-то под вечер сосед избил Джамшута особенно люто.

Когда ежедневное слабительное наконец-то сработало, и из таджика полезло съеденное железо, тот не придумал ничего лучшего, как начать снова его глотать. Узнав об этом происшествии из воплей в конце коридора, я понадеялся, что Джамшут всё же перед едой помыл «продукты».

Последний раз я видел его уже в лагерных бараках. Таджик шаркал по секциям, ненадолго задерживаясь то у одной шконки, то у другой. Он выпрашивал сигареты, ненужные вещи и сахар. Сам он не курил, и если ему удавалось разжиться «Примой», то Джамшут прятал её в карман своей безразмерной робы и потом выменивал на карамель.

Поначалу мне было жаль лысого Карл Маркса, и я подкармливал его конфетами, но вскоре постоянные жалобы на трудную жизнь азиатского бродяги так надоели мне, что я не выдержал и прогнал его.

А за месяц до освобождения у Джамшута остановилось сердце.

Нам важно ваше мнение!

+0

Комментарии (0)