Дмитрий Соколов-Митрич

Журналист

Основатель и генеральный продюсер Лаборатории «Однажды». Писатель, поэт, автор книг «Нетаджикские девочки. Нечеченские мальчики», «Враги народа: от чиновников до олигархов» и многих других. В прошлом заместитель главного редактора журнала «Русский репортёр»; специальный корреспондент газеты «Известия».

Все статьи автора
автор

Почему нельзя брать интервью у террористов и насильников

1103483

Это пост не для Ксении Анатольевны, она уже не поймет. Так, вдруг пригодится кому-нибудь.

В девяностые-нулевые в правоохранительные органы пришло много бывших военных. Вроде тоже люди, умеющие держать оружие, привыкшие ходить в форме, способные рисковать жизнью. Но все-таки не понимающие некоторых вещей, которым учат в любой школе милиции.


Например, что полицейскому ни в коем случае нельзя одним участникам инцидента раскрывать личные данные других участников инцидента. Полицейский — буфер между сторонами конфликта. На месте происшествия он должен проявлять беспристрастность и в некоторых вопросах хранить молчание. 

Военные этого не понимали. В результате случались такие, например, ситуации: соседи слышат за стеной инфернальные крики, вызывают милицию, приезжает наряд, заходит по адресу — и криминала не обнаруживает. Проводят разъяснительную беседу. «А кто это на нас настучал?!» — интересуются возмутители спокойствия. «Да соседи из 15-й квартиры», — отвечают бывшие военные в милицейской форме. И через полчаса снова звонок в дежурную часть, уже от других соседей, которые сообщают, что теперь уже пьяные мудаки ломятся с топором в 15-ю квартиру, сделайте что-нибудь! 

В нулевые-десятые в медиа пришли много хайпожоров из шоу-бизнеса. Вроде тоже люди с узнаваемыми лицами, умеющие держать в руках микрофон и задавать вопросы. Но все-таки не понимающие некоторых вещей, которым учат если не на журфаке, то в любой редакции. 

Например, что ни в коем случае нельзя давать слово маньякам, педофилам, террористам. И не только в момент совершения ими теракта. Нельзя вообще. Потому что даже в отношении маньяков, педофилов, террористов действует «эффект очеловечивания».

Когда перед тобой не человек-поступок без лишних сантиментов, а человек со всеми своими подробностями и аргументами, это волей-неволей вызывает душевный отклик у значительной части аудитории. Подспудно, непроизвольно, но все-таки производит — так устроена психика человека. И тем самым происходит частичное размывание жесткой моральной установки: так поступать нельзя. Нельзя захватывать заложников. Нельзя держать в подвале двух девушек и три года их насиловать. И нельзя называться журналистом, если ты даешь слово нераскаянному преступнику, совершившему чудовищное преступление и теперь откровенно бравирующему своим поступком. 

А Ксении Анатольевне уже давно можно пожелать только одного — здоровья. Будьте здоровы, Ксения Анатольевна. Говорю это без иронии и без шуток.

Нам важно ваше мнение!

+0

Комментарии (0)

Человек отличается от собачки тем, что у него есть память и книги.

Почитала про случай молодой женщины из Петербурга.

Россия решила излечить молодёжь от патернализма и привить ей любовь не к рыбе, а к удочке.

Правый путь — это путь к сверхчеловеку.

Соблазнение будущим, или чем хороша синица в руках

Прощай, офшор: ждет ли нас эпоха глобального единого налога

Как русский медведь терпел турецкие шутки, терпел, да не вытерпел.

Соцсети принесли новую напасть.

Нужно учиться говорить про социальный спорт

Не поехала на похороны ребенка в Александровском.

Помогут ли бедным «стройки века»: чем нам полезен план Байдена