Царская месть: как рать Ивана Грозного разрушила владения Ливонского ордена

© warspot.ru

© warspot.ru

Источник

Осенний 1558 года ливонский контрудар и взятие Рингена показали, что Ливонскую «конфедерацию» в целом и Орден в частности, ещё рано списывать со счетов: доставить определённые неприятности они вполне могли. Да и никаких признаков готовности пойти на мировую ливонцы не проявляли. 

Ещё до завершения боевых действий в конце 1558 года Иван Грозный, вняв призывам датских послов, направил грамоту князю Д.И. Курлятеву, юрьевскому наместнику. В ней он наказывал воеводе «послати от собя к маистру, чтобы государю царю бил челом и исправился во всем, а кровь бы християнская неповинная в том не розлилася». 


Царское предложение сопровождалось концентрацией войск на русско-ливонском пограничье: в Разрядном приказе с осени, как только в Москву пришли известия о наступлении ливонцев на Юрьев, напряжённо работали над подготовкой ответного удара, составляя роспись воевод и полков, готовя соответствующий наказ большому воеводе и т.д. 

По подмёрзшим дорогам к назначенным местам сбора спешили дети боярские со своими послужильцами, ехали на казённых лошадях и подводах стрельцы и казаки, а посошные люди тянули наряд. 

Накануне вторжения

О военных приготовлениях русских ливонские ландсгерры, несомненно, знали. Однако последнее предложение Московита магистр Вильгельм фон Фюрстенберг, рыцарь старой закалки, и его тёзка, рижский архиепископ Вильгельм, оставили без ответа. На что они надеялись, на что рассчитывали — неясно, ведь как показал опыт предыдущего года, зима вовсе не являлась помехой для русского воинства, что бы ни говорили некоторые современные историки. 

Не то чтобы русские ратники и служилые татары с удовольствием ходили в зимние походы в «дальноконные грады», но, во всяком случае, ни глубокий снег (или его отсутствие), ни морозы (так называемый «Малый ледниковый период» был ещё далёк от завершения, и псковский книжник записал в летописи, что зима 1558–1559 годов была «добре стоудена») не могли остановить их рвения послужить государю, снискав ему великую славу, а себе — неплохую добычу и прибыток. Ради этого можно было и потерпеть, преодолевая тяготы зимнего походного быта.

Иван Грозный наказывает отправить письмо с мирными предложениями магистру Ордена. Миниатюра из Лицевого свода

Иван Грозный наказывает отправить письмо с мирными предложениями магистру Ордена. Миниатюра из Лицевого свода

Согласно сохранившимся разрядным записям, состав рати, посредством которой Иван Грозный намеревался учинить «недружбу» ливонским ландсгеррам и показать им свою бранную лютость, выглядел следующим образом. Большой полк под началом воевод князя С.И. Микулинского и боярина П.В. Морозова (оба заслуженные военачальники и ветераны многих походов и боёв) включал 16 «сотен» детей боярских, а также двор татарского «царевича» Тохтамыша — и самого «царевича», естественно.

Раковорские воеводы князь М.П. Репнин и С.С. Нарматцкий со своими людьми и «наряд» (артиллерия) под командой Г.И. Заболоцкого усилили Большой полк. Отметим, что взятый Микулинским и Морозовым в поход «наряд» был «лехким» и состоял из небольших орудий (в орденской переписке русские пушки именовались не geschutz, но kleine stuklein felttgeschutz или Falcкenetell), установленных на санях. Передовой полк под началом воевод князя В.С. Серебряного и Н.Р. Юрьева в своих рядах насчитывал девять «сотен». «Вдополнку» к ним были присланы дети боярские из гарнизона Острова, татары двора «царя» Шагилея (Шах-Али) под приставством князя А.П. Телятевского, «казанские горные и луговые люди», приставом при которых был сын боярский Б.И. Сукин, и черкесские князья со своими дворами. 

Восемь «сотен» было в полку Правой руки воевод князя Ю.И. Кашина и И.В. Шереметева Меньшого, с которыми бок о бок собирались в поход юрьевские дети боярские под началом воеводы князя П.Д. Щепина, служилые татары под приставством сына боярского Р.В. Алферьева и татары-новокрещены с их приставом сыном боярским А.Т. Михалковым. 

В полку Левой руки воевод князя П.С. Серебряного и И.А. Бутурлина было семь «сотен», а также ратные люди юрьевского гарнизона во главе с воеводой М.П. Головиным и «темниковские и цненнские люди» со своим приставом Г.Н. Сукиным. И, наконец, в Сторожевом полку воевод М.Я. Морозова и Ф.И. Салтыкова было семь «сотен» и ещё «кадомские люди» со своим приставом — князем С.Д. Гагариным.

Начало вторжения рати князя С.И. Микулинского в Ливонию. Миниатюра из Лицевого свода

Начало вторжения рати князя С.И. Микулинского в Ливонию. Миниатюра из Лицевого свода

Если подвести общий итог, то выходит, что в пяти полках рати князя С.И. Микулинского было (по аналогии с Полоцким походом) порядка 8000–10000 ратников поместной конницы, около 4000–5000 их кошевых в обозе с «ествой» и прочими припасами, около 2000 татар и прочих инородцев и как минимум 1500–2000 посаженных на конь стрельцов и казаков. Во всяком случае, в переписке ливонских должностных лиц упоминаются 1000 стрелков-hakenschutzenn в Большом полку и 600 — в Передовом полку. 

В сумме это составляет около 12 000–14 000 «сабель» и «пищалей» (без учёта обозной прислуги и, вероятно, некоторого количества посошных людей) и как минимум вдвое, если не больше, коней — строевых, запасных и обозных. Конечно, это не 130-тысячная «дикая орда» (wütenden Horde) из хроники секретаря Кеттлера С. Хеннинга и не 50 000, о которых рассказал на допросе взятый ливонцами в плен слуга некоего русского boyarenn’a, но сила весьма и весьма немалая, вполне способная нанести крепкий урон владениям Ордена и рижского архиепископа. А именно в этом и заключался замысел Москвы. 

Если в предыдущем году действия русских войск затронули преимущественно владения дерптского епископа и отчасти восточную и северо-восточную части Эстляндии, то сейчас под удар должны были попасть земли, ранее не испытывавшие серьёзного урона или и вовсе не затронутые войной. И это разорение, проводимое со всей решительностью и свирепостью, должно было направить помыслы ливонских ландсгерров в нужное для Москвы русло. 

Вторжение началось

Убедившись в том, что и магистрово, и архиепископово ухо к предложению мира глухо, Иван Грозный решительным мановением руки двинул на «маистра» и «арцибискупля» свои полки. 15 и 16 января 1559 года русско-ливонский рубеж пересекли передовые отряды русской рати. На следующий день, 17 января, в движение пришли главные силы царского войска. 

Вторжение осуществлялось семью колоннами, что объясняется просто: с одной стороны, это позволяло охватить разорением большую территорию, а с другой — снабжать войско было проще, чем если бы вся армия двигалась по одной дороге.

Набег русских ратных людей на Ливонию. Миниатюра из Лицевого свода

Набег русских ратных людей на Ливонию. Миниатюра из Лицевого свода

Момент для удара был выбран удачно. Не имея финансовых и материальных возможностей длительное время содержать большое наёмное войско и ополчение, магистр и архиепископ были вынуждены по завершении осеннего похода распустить бо́льшую их часть. И теперь, когда в отместку за захват Рингена и набег на Псковщину большая русская рать вторглась во владения рижского архиепископа, под рукой у Фюрстенберга, его заместителя Кеттлера, архиепископа Вильгельма и его «воеводы» Фелькерзама не оказалось достаточных сил для отражения набега. Имевшиеся же у них войска были разбросаны, как писали датские дипломаты, сообщая своему королю последние новости из Ливонии, по отдельным замкам на расстоянии 10, 20, 30 и 40 миль (от 16 до 65 км) друг от друга и были больше озабочены своим выживанием, чем желанием нанести серьёзный урон русским. 

Последствия, как и следовало ожидать, оказались весьма и весьма печальными. Русские летописи довольно лаконичны в описании похода. В Псковской 3-й летописи рассказ о нём поместился в паре предложений: 

«И внидоша (русские полки — прим. авт.) в землю (ливонскую — прим. авт.) генваря в 15 день на Алыст (Мариенбург, современный Алуксне — прим. авт.), и воевали до Риги и Задвинье все в Поморье и от Риги по обе стороны Двины, и поплениша землю их всю, и не бе места идеже не воеваша». 

Завершая рассказ о походе князя Микулинского, книжник отмечал, что русские ратники 

«разориша тоя зимы 7 градов, и множества кораблей пожгоша на море под Ригою, а под Чесминым (Зессвеген, современный Цесвайне — прим. авт.) немец побиша 400; и милостию божиею сами все вышли здоровы на Вышегород, февраля в 17 день, и пленоу безчислено множество выведоша». 

Официальная государева летопись чуть более многословна. Однако, пересказывая воеводский «рапорт»-сеунч, она лишь несколько детализирует описание, данное псковским мастером плетения словес, сохраняя в целом общий абрис. Более подробны ливонские источники. Сопоставляя их данные с теми, что дают русские летописи, в особенности официальная, картина произошедшего во второй половине января — первой половине февраля 1559 года в центральной, южной и юго-западной Лифляндии восстанавливается достаточно полно и детально.

Рать С.И. Микулинского воюет Ливонию. Миниатюра из Лицевого свода

Рать С.И. Микулинского воюет Ливонию. Миниатюра из Лицевого свода

Итак, каким же вырисовывается нашествие «wütenden Horde»? 

Основные силы царского войска (которые, если верить взятым под пыткой показаниям пленных, насчитывали 18 000 ратных и четыре stucke kleinss geschutzes), выступив из Пскова, двинулись на юго-запад вдоль левого берега реки Аа (нынешняя Гауя) по старому наезженному торговому тракту (так называемому «Гауйскому коридору») в общем направлении на Ригу. Другая часть (в которой, по показаниям пленных, было 7 000 конных и пеших воинов при четырёх фальконетах) вторглась во владения Ордена южнее, в районе Нойхаузена (нынешний эстонский Вастселийна), и двинулась на юго-восток, по направлению к Мариенбургу и далее на Шваненбург (современный Гулбене). Наконец, третья группировка (также, если принять во внимание показания пленных, насчитывавшая 7 000 воинов), вышла из Изборска и также двинулась на Шваненбург. 

Соединиться полки должны были уже под Ригой, перед этим вывоевав ливонскую землю «поперег верстах на семидесят, инде и на сто». Действия русских войск в ходе нашествия были вполне традиционны и отработаны, а татар учить этому надобности и вовсе не было. Воеводы держали главные силы в кулаке и, медленно, без спешки, продвигаясь в юго-восточном направлении, высылали вперёд и в стороны небольшие отряды-загоны, переменяя их время от времени, с наказом, как писали ливонцы, «brennen, morden und rauben» — жечь, убивать и грабить без каких-либо ограничений. 

Действия подвижного конного войска в подобного рода набеге прекрасно описал, к примеру, французский военный инженер Г. де Боплан, побывавший на Украине спустя три четверти столетия после описываемых событий и имевший возможность познакомиться с этой тактикой поближе. Француз подчёркивал одно любопытное обстоятельство. По его словам, «их (татар — прим. авт.) вступление на вражескую землю происходит обыкновенно в начале января, всегда в зимнее время, чтобы не иметь никаких преград в дороге; болота и реки не могут им препятствовать продвигаться во всех направлениях…». 

Снежная лавина над Лифляндией

«Как только перешли они (русские — прим. авт.) границу, сейчас засверкали топоры и сабли, стали они рубить и женщин, и мужчин, и скот, сожгли все дворы и крестьянские хаты и прошли знатную часть Ливонии, опустошая по дороге всё»
Гонец от датского короля получает от Ивана Грозного опасную грамоту для королевских послов. Миниатюра из Лицевого свода

Гонец от датского короля получает от Ивана Грозного опасную грамоту для королевских послов. Миниатюра из Лицевого свода

Эти слова, сказанные ливонским хронистом Ф. Ниенштедтом при описании зимнего 1558 года вторжения русских в Ливонию, вполне могут быть отнесены и к описанию действий русских и татар следующей зимой. Не останавливаясь ради штурма или осады больших замков и хорошо укреплённых городов, войска безжалостно опустошали их окрестности, брали приступом небольшие замки и укреплённые мызы, а из брошенных городков и замков вывозили всё мало-мальски ценное. Как писали сами воеводы в «рапорте» в Москву, дословно пересказанном летописцем, составлявшим официальное описание войны, они со своими ратными людьми

«шли в Немецкую землю к Алысту немецкому городку и к Голбину и к Чесвину и воевали поперег верстах на семидесяти, инде и на сто (…) Да шли к Ровному да мимо Кесь, и Кеские места воевали, да к Риге…».

Противопоставить что-либо более или менее равноценное этой лавине ни Фюрстенберг, ни Вильгельм не могли. Те же датские послы сообщали своему королю, что у магистра и архиепископа было в наличии 200 «коней» и немногочисленные отряды кнехтов, разбросанные по отдельным замкам. Максимум, на который они могли рассчитывать — это перехватить отдельные небольшие русские и татарские загоны и потрепать их, взять пленных и отбить полон. Об одной такой стычке сообщает Й. Реннер. Согласно его рассказу, 24 ландскнехта направлялись на службу в Ливонию из Данцига пешим порядком. 

В пограничной корчме где-то на литовско-ливонском рубеже их захватил врасплох отряд русских всадников. Засев в корчме, бравые ландскнехты огнём из аркебуз перебили больше сотни нападавших, а когда корчма загорелась, вышли из неё и пали в неравном рукопашном бою. И не беда, что русские не заметили такой великой победы, достойной славы фермопильских бойцов! На общем печальном фоне и такой «успех» был очень даже кстати для поднятия боевого духа, упавшего к тому времени ниже всякого уровня. 

Единственная попытка ливонцев вступить в более или менее крупное столкновение закончилась полным крахом. Под Тирзеном в последних числах января (после 26 января 1559 года; обычная датировка этого боя 17 января явно ошибочна) конный отряд рижского архиепископа (согласно сообщению псковского летописца — 400 человек, Реннер писал о 80 «конях», по другим данным — 300 всадников) под началом Ф. фон Фелькерзама ввязался в бой с русским отрядом и был наголову разгромлен. Воеводы сообщали:

«От Чесвина (Зессвегена — прим. авт.) пришли немецкие люди на передовой полк и передовым полком побили их наголову, и воевод немецких Гедерта (некто Рейнгольд Тизенхаузен? — прим. авт.) и Гануса (Иоганн Клот? — прим. авт.) побили, а третьево Янатува взяли печатника арцыпискупова (Филипп Ашерман? — прим. авт.), и всех мызников лутчих взяли живых тритцать четыре человека».
Русские полки возвращаются домой из похода. Миниатюра из Лицевого свода

Русские полки возвращаются домой из похода. Миниатюра из Лицевого свода

Всего было побито ливонцев, согласно Реннеру, 100 человек (по другим данным — 232). Был убит и сам Фелькерзам, тело которого впоследствии было доставлено в Ригу и там захоронено. Пленников же русские воеводы отправили в Псков, а оттуда в Москву. «Помоги им Бог», — восклицал по этому поводу упоминавшийся нами прежде Маттиас Фриснер, сообщивший эту печальную новость герцогу Финляндскому Юхану. Детали этого боя неизвестны, но можно предположить, что Фелькерзам, попытавшись перехватить один из рыскавших в окрестностях Тирзена русских отрядов, увлёкся погоней и, попав под удар главных сил Передового полка В.С. Серебряного и Н.Р. Юрьева, был охвачен с флангов и вырублен. 

Так или иначе, но отдельные успехи, которые одерживали ливонцы над небольшими русскими отрядами, позволяли лишь немного подсластить горечь осознания своей беспомощности: русские делали, что хотели, и помешать им ни Фюрстерберг с Кеттлером, ни Вильгельм не могли. 

Список взятых ратниками Микулинского со товарищи городов и замков выглядит внушительно и наглядно показывает маршрут, по которому прошлись русские войска в январе–феврале 1559 года: Миклин, Рекот (Трикатен, современная Триката), Пиболда (Пебалг, современная Вецпиебалга), Зербин (Зербен, современный Дзербене), Скуян (Шуен, современный Скуене), Ерль (Эрлаа, современный Эргли), Радопожь (Роденпойс, современный Ропажи), Нитоур (Нитау, современный Нитауре; если верить Реннеру, местный дворянин Отто Уксель, вооружив ополчение, отразил два штурма замка и положил на месте сотню противников, но с третьего раза русские всё же взяли Нитоур и перебили его защитников), Сундеж (Сунцел, современный Сунтажи), Малополсь (Лембург, современный Малпилс), Новый городок (Нойенбург, возможно, современный Яунпилс). 

Прокатившись лавиной по владениям Ордена и архиепископа — «а война их (царских воевод — прим. авт.) была вдоль к Риге и от Риги к рубежю на штисот верстах, а поперег на полуторехъстеъ, а инде на двусот верстах», — войско князя Микулинского, объединившись, вышло в последних числах января 1559 года к Риге. Три дня русские отряды, рассыпавшись по рижской округе в радиусе пяти миль (8 км), «brennen, morden und rauben», сожгли несколько вмёрзших в лёд под Динамюнде торговых судов, в том числе два больших «купца» из Любека, после чего повернули на восток.

Русские полки опустошают окрестности Риги. Миниатюра из Лицевого сводаРусские полки опустошают окрестности Риги. Миниатюра из Лицевого сводаРусские полки опустошают окрестности Риги. Миниатюра из Лицевого сводаРусские полки опустошают окрестности Риги. Миниатюра из Лицевого свода

Русские полки опустошают окрестности Риги. Миниатюра из Лицевого свода

Рижане, впавшие было в панику и даже спалившие свой форштадт, чтобы он не достался русским, вздохнули с облегчением.

Московиты же, двигаясь «вверх по Двине по обе стороны Двины х Курконосу» (отдельные отряды, согласно разрядным записям, успели при этом даже «повоевать» «за рекою за Двиною курлянские места»), продолжили опустошение владений архиепископа, слывшего одним из главных противников Москвы и сторонником заключения союза с Польшей и Литвой. Подвергнув разорению земли в Подвинье, русское войско 17 февраля вышло к Опочке и Вышгороду на Псковщине.

Как писал летописец, «дал Бог, здорово», «а пленоу безчислено множество выведоша». Воеводы добавляли в своём «рапорте», что они взяли и сожгли 11 немецких «городков», которые «покинули немцы да выбежали». Из брошенных же этих «городков» «наряд и колоколы и иной всякой скарб вывезли, а городки пусты пометали, потому что не с рубежа». 

Последствия лавины

Иван Грозный остался доволен результатами работы, проделанной ратью князей Черкасского и Микулинского, и отправил воеводам жалованье — наградные монеты, которые, по обычаю, ратные люди нашивали на шапку или рукав и носили с гордостью как знак отличия. 

Эффект, произведённый этим нашествием, по мнению царя и его бояр, был вполне достаточным для того, чтобы впечатлить непонятливых ливонцев картинами грядущего апокалипсиса, если они не внемлют голосу разума. Что немаловажно, успешный рейд позволил загладить промахи, которые имели место в ходе осенней кампании 1558 года, и показал более чем наглядно, что рассчитывать ливонцам не на кого и не на что.

Иван Грозный жалует победителей. Миниатюра из Лицевого свода

Иван Грозный жалует победителей. Миниатюра из Лицевого свода

Датские послы, в свою очередь, могли также с гордостью рапортовать, что именно благодаря их настойчивым просьбам московский государь унял свою ратную лютость и отозвал свирепых воинов домой. При этом, наблюдая за беспомощностью и организационной немочью ливонских ландсгерров, они отписывали своему королю, что Ливония совсем больна, обессилела и не может более существовать без того, чтобы не принять покровительство какого-либо иноземного государя. 

А ещё они намекнули: неплохо было бы, если бы король затребовал у ливонцев за посредничество в переговорах с Москвой два важных замка — Феллин и Пернов. Появился ещё один желающий поучаствовать в разделе ливонского наследства. Ну а пока в Москве ждали ливонских послов. Война временно приостановилась.

Нам важно ваше мнение!

+0

Комментарии (1)

  • Small 5dcaef69f2
    Igor Sokolov11 мая, 20:56

    Не в качестве рекламы, а как предложение иллюстрационного материала, рекомендую сайт, где можно найти Портреты Правителей (монархи, государственные и военные деятели) стран Европы (от 1350 до 1855), в жанре Живописи и Отличного качества:
    http://portraitsofkings.com/gallery/