Тюремные университеты: что такое «сборка» и как правильно готовить чифирь

© Оксана Викторова/Коллаж/Ridus.ru

© Оксана Викторова/Коллаж/Ridus.ru

— Ты хотел бы поохотиться на негров? — спросил у меня случайный попутчик. — Легально.

Я сморщился, будто резко кольнул зуб, но Владимир Сергеевич продолжал:

— Только представь: старенький, но еще крепкий пикап, в кузове удобное кресло, ты в нем крепко стянут ремнями, а в руках гашетка. Забрались на холм, осмотрелись, обнаружили цель, и крупным калибром: «Бум! Бум! Бум!»


Наши этапные дороги пересеклись в древнем Ярославле, в не менее старой транзитной тюрьме. Ее некоторые закоулки напоминали заброшенный психдиспансер с настежь распахнутыми толстыми дверьми и приваренными к стене койками над провалившимся полом.

После относительно комфортных московских изоляторов контраст был чрезмерно резким. Черные шрамы выщербленного кирпича на фасаде и неожиданно огромное пространство внутри с далеким, умчавшимся в темноту потолком, круговыми ржавыми лестницами вдоль рваных стен и стрелами свободного солнца в штукатурной пыли.

Официально здание было на капремонте, неофициально же в нем пребывали этапники, то есть все мы. В каждой уважающей себя тюрьме есть особое место, неподконтрольное наблюдательным комиссиям и правозащитным структурам, — «сборка», или реже — «отстойник».

Когда арестант уезжает на суд или следственный эксперимент, его сначала отводят из камеры на «сборку», где в ожидании поездки томятся такие же бедолаги. Замученного и нервно-издерганного человека привозит назад автозак, и, прежде чем он вернется в «родную хату» и в бессильной тоске упадет на койку, он снова оказывается в «сборке», и зачастую не на один час.

Уже осужденный и еще более бесправный зэк едет в далекий лагерь, проезжая несколько централов, и — привет, «сборка»! После ожидания в транзитных камерах столыпинской оказии день-два-неделю зэк через «сборку» снова отправляется в путь.

В одних централах «сборка» помогает зэкам встретиться друг с другом — «словиться» и обсудить общие дела, передать что-то для кого-то, а то и наказать провинившегося арестанта. На иных же тюрьмах зэки боятся «сборки» как слепого от видеокамер и свободного от закона места, где с подозреваемыми могут делать всё то, на что у следователей не хватает смелости в своих кабинетах.

В большом помещении без окон с исписано-разрисованными стенами, донельзя загаженным туалетом без ограждений, парой скамеек и мутной лампочкой под низким осыпающимся потолком зэков набивается под завязку. Одни выходят, других заводят, лица мелькают, и полнится «сборка» новостями о лагерной житухе.

У вентиляционных щелей нет шансов избавить тесную «сборку» от ароматов потных тел, вековечного табака и туалетной кислятины. Но уже через полчаса к запахам привыкаешь и можно даже перекусить.

Зэки сидят на скамейках, сумках, на «кортах», небрезгливые грязнули прямо на липком полу. Кто-то пытается ходить туда-сюда, но быстро успокаиваются и стоят, рассматривают стены, словно доску объявлений: кто, сколько и за что схлопотал, кто куда едет и о чем мечтает. Старики дремлют, больные кашляют, украдкой схаркивая кровь, основная же масса этапников общается, меняется вещами и слухами.

По этапу в лагерь зэки едут пока еще в вольной одежде. Пересыльные в казенной робе и фуфайках встречаются редко, и на них смотрят как на уже хлебнувших каторжного опыта. Разговор о жизни в зоне с ними куда интереснее, но в глазах «бывалых» волчий блеск, и в собеседнике они зачастую видят лишь его качественные вольные вещи.

Я сидел на скамейке рядом со взрослым солидным мужчиной в бежевом двубортном пальто и большой спортивной сумкой у ног. Бритое лицо, свежие стрелки на серых в полоску брюках и глянец остроносых туфель могли говорить как о щепетильности еще не отвыкшего от воли человека, так и о его оперативной работе. Но к чему гадать, кто бы ни был твой случайный попутчик — следи за языком, больше слушай да смотри во все глаза — это и есть главное правило безопасной жизни молодого арестанта.

Владимир Сергеевич рассказывал мне о теплой жизни в Аргентине и ее автобанах, что лучше немецких, о вечно веселых латиносах и неутомимых в любви мулатках. О легальной торговле в Европе джемом и нелегальной — кокаином. О неудачной попытке выйти на перспективный рынок России и неожиданном аресте.

© Дмитрий Ефремов/ТАСС

О беженцах из смытого цунами Гаити и небывалой возможности контрактной службы в погранвойсках Доминиканской Республики ради двухнедельного сафари на чернокожих нелегалов.

Я слушал его чудную историю вполуха и думал о том, как бы вежливо отвязаться от подозрительного «наркобарона».

Вдруг от дальней стены выкрикнули:

— У кого-нибудь есть дрова?

Секундная тишина, и каждый снова занялся своим бездельем. Я схватился за повод, извинился перед соседом и направился к двум зэкам, возившимся в стороне. На обоих болтались черные робы со светло-серыми полосками на плечах. Рядом на клетчатых худых баулах лежали скрученные фуфайки.

— Может быть, у меня есть, — сказал я им, — но что это такое, дрова?

Они переглянулись, и один из них, явив мне почерневшие обломки сгнивших зубов, поинтересовался:

— Ты сколько сидишь?

— Два года, — ответил я. — С хвостиком.

— И за два года ты не узнал, что такое дрова? — прищурился зэк.

Я пожал плечами.

— Ты где чалился-то? — спросил второй, весь усыпанный сочными оспинами. — Че за крытка?

— В «Лефортово». Это…

— Понятно, — перебил меня беззубый, махнув рукой. — Дрова — это то, на чем мы ща будем чифирь подымать. Простынь или харник хозовский есть?

— Харник?!

— Мля, тля! — покачал головой прыщавый. — Полотенце казенное.

Я кивнул и пошел к сумкам.

— Ты здравый? — донеслось в спину.

Я оглянулся и снова кивнул.

Вернулся я с комплектом постельного белья и советом от наркобарона не связываться с опасными «акулами».

— В рот компот! — засмеялся беззубый, увидев меня с охапкой «дров». — Давай сюда!

Бледно-синими от истлевших наколок пальцами одна простынь тут же была разорвана в длинные ровные клочья. Вторая же беззастенчиво перекочевала в клетчатый баул «на потом». Наволочку отложили в сторону.

Беззубый достал закопченную алюминиевую кружку, шерстяной носок и пакет с мелколистовым чаем. Ручка кружки была обмотана носовым платком, носок — заштопан.

Зэк набрал из-под крана воду и кинул несколько жменей чая. Получилось «с горкой». Пока он возился с кружкой, его «кореш» скрутил из полос ткани фитиль и достал спички. С нарочито серьезной понтовитостью зэк одной рукой вынул из коробка спичку, той же рукой ловко ее и зажег, подпалив следом фитиль.

Оба зэка сели на корточки. Беззубый натянул на руку носок, локтем уперся в ногу и крепко стиснул кружку. Второй рукой он поддерживал напряженную кисть. Его прыщавый товарищ поднес ко дну пламя.

Зэки застыли. Казалось, они перестали дышать, медитируя на пламя. Но как только кончик фитиля подгорал, прыщавый выдергивал пальцами с обглоданными ногтями черную окалину и поднимал фитиль, точно выдерживая расстояние от огня до кружки.

Металл нагревался все сильнее. Мутная пленка испарины покрыла лоб зэка. Шло время. Зэк не шевелился. Мои ноги затекли, я встал размяться, снова сел и через пару минут встал. Догорал уже третий фитиль. Беззубый закрыл глаза и сжал губы, вмиг превратившись в сморщенного старика.

— Если огонь погаснет, — сипло сказал зэк с фитилем, — хана чифирю!

Дым от дров заполнял «сборку», но никто и не думал жаловаться — в тюрьме чифирь свят, да и в табачном угаре доля нашей копоти была невелика.

Толстый почерневший слой чая чуть провалился и тихо засопел.

— Шепчет, — протянул беззубый, не открывая глаз и растянув сухие губы в улыбке.

Сквозь тяжелую, взбухшую шапку чая вырывались тонкие струйки пара. Распахни сейчас дверь и объяви о свободе — зэки и не дернутся, пока не доведут ритуал до конца.

Чай зашевелился, то оседая, то снова подымаясь над краем кружки грибной лепешкой.

— Смотри-ка, дышит, родненький, — любовно сказал страдалец в носке и качнул кружкой.

Наконец, когда вода под плотным слоем заварки пошла пузырями, зэк кинул на пол фитиль и затушил его стоптанным ботинком.

— Ну нихерасе я прозрел! — всхлипнул беззубый, поставил аккуратно кружку и рванул к раковине остужать обожженную руку.

— Неси свой хапок, килишнуть надо, — крикнул он мне, сдирая с руки носок и облегчаясь от боли под струей холодной воды.

Это я понял.

Издалека заметив мою литровую пластиковую кружку, «особики» одобрительно зацокали:

— Нормальный литрячок, сиротский!

Они вылили в него темную смоляную жижу и тут же перелили обратно. Вытряхнув на пол прилипшие к стенкам чаинки, прыщавый взял наволочку, оторвал от нее кусок ткани и сквозь него профильтровал чифирь, выжав заварку до капли.

— Жалко нифеля, — с сожалением протянул он, — с них бы еще вторячки поднять.

— Не жиди, чая по бане у нас, — отобрал тряпку второй зэк и кинул ее на кучу мусора в дальнем углу сборки.

— Есть барабульки? — спросил он у меня.

— Что? — не понял я.

— Сосульки. Стекляшки, — разъяснил он.

Я молчал.

Прыщавый усмехнулся, тускло блеснув стальным зубом, и терпеливо перечислил:

— Карамельки, леденцы, конфетки…

— Монпансье пойдет?

— Еще как пойдет! — загоготал он. — Тащи сюда!

Через минуту мы встали в круг. К нам подошли еще двое этапников в робе и взяли по «барабульке».

— Угощусь, не против? — спросил для приличия один из них.

— Ну что, братва, попразднуем! — варщик облизнул губы и передал мне кружку с ценным пойлом. — Взрывай!

— А что за праздник? — спросил я, заглядывая в кружку и оттягивая момент. — Амнистия?

Все скривились, будто я сморозил пошлую глупость.

© ИТАР-ТАСС/ Станислав Красильников

— Это разве повод? Сказка для малолеток, — ответил зэк. — Чифирь есть — уже праздник.

Я понюхал жидкость и вспомнил, как в Белоруссии мы с мальчишками убегали из школы в небольшой сосновый бор и варили на костре кору с шишками, играя в голодных партизан. Но вкус чифиря оказался еще хуже.

Едва пригубив, я чуть было не сплюнул жуткую горечь обратно в кружку, и только страх перед расправой удержал мой рефлекс. Если разжевать таблетку парацетамола, она и то окажется сладостью. Проглотить чифирь, мгновенно связавший мне небо с языком, было выше моих сил, и я, сделав вид, что пью еще один глоток, оставил чифирь под языком.

Мои собратия выглядели куда счастливее и напоминали бывалых наркоманов, дорвавшихся после долгой ломки к заветной дозе. Пока они пили по два традиционных глотка, благословляя блатную жизнь, я протолкнул в одеревеневшую глотку чифирь. Рот наполнился слюной. На втором круге я смог сделать уже оба глотка и, осилив их, выдохнул:

— Да это же яд!

— В точку! — радостно воскликнул зэк, отбирая у меня кружку. — И яд в добришко, когда его чуток. В карцере, в тюрьмах и на этапе нет лучшей профилактики туберкулеза, чем ядреный чифирок.

Он сделал подход к кружке и передал ее дальше по кругу:

— Всем плевать, сдохнешь ты от тубика или нет, а ты пей чифирь раз в неделю и сам плюй на всех. И все будет ништяк! Но не часто, а то станешь таким же чифиристом, как они, — кивнул зэк на «собутыльников». — Сначала простишься с клыками, потом с печенкой и желудком. Чифирь — как наркота, быстро на него подсядешь.

Слушая его, я пил еще и еще, круг за кругом, стараясь касаться губами того края кружки, где, как мне казалось, было чистое от незнакомцев место.

Голову сдавило, словно на нее наступил омоновец в тяжелых берцах, в ушах стучал барабан сердечного ритма, и надбровные дуги налились тяжелым свинцом. Я оглянулся. Разноцветные куртки этапников мельтешили яркими конфетными фантиками. Доселе неизвестные в теле моторчики затарахтели, вспыхнуло желание попрыгать на скакалке или хотя бы побегать по стенам. Дорогие энергетики московских дискотек показались мне детским молочным напитком. Я хотел жить, и жить предельно бодро.

Зэки закурили. Я пошел мыть свою кружку, предвкушая удовольствие от процесса, но меня вырвало прямо в раковину.

За спиной засмеялись:

— И правда, хорош чифирок!

Нам важно ваше мнение!

+0

Комментарии (0)

Трамп допустил участие США в сделке ОПЕК по сокращению добычи нефти

© Zuma\TASS

© Zuma\TASS

Президент США Дональд Трамп заявил, что Соединенные Штаты могут вместе с другими нефтедобывающими странами сократить объемы добычи нефти, однако такое решение пока не принято.

«Я не знаю, нам нужно будет принять решение на этот счет. Может мы сделаем это, а может — нет. Я думаю, сокращение является автоматическим, если вы верите в [законы] рынка», — сказал Трамп на брифинге в Белом доме.


По его словам, компании в США уже и так вынуждены сокращать из-за низких цен на нефть. «Потому что это рынок, это спрос и предложение», — добавил Трамп, отвечая на вопрос журналистов о том, станет ли он просить американских производителей снизить добычу нефти.

«Я дам вам знать в четверг вечером. Если они (страны ОПЕК+) попросят меня, я приму решение», — цитирует слова американского лидера ТАСС.

Напомним, в марте Саудовская Аравия объявила о крупных скидках на свою нефть после провала переговоров ОПЕК+, в ходе которых Россия отказалась от дополнительного сокращения добычи. При этом максимальный дисконт нефтяная компания Saudi Aramcо дала европейским покупателям, традиционно ориентированным на Россию, надеясь тем самым вытеснить ее с рынка. После этого цены на нефть и курс рубля ушли в крутое пике.

После сильного падения до уровня 20 долларов за баррель цены на нефть вновь выросли 3 апреля из-за того, что Владимир Путин сообщил о готовности российских нефтедобывающих предприятий сократить добычу нефти примерно на 10 миллионов баррелей в сутки, но только совместно с другими странами.

Со своей стороны, Дональд Трамп заявил, что не давал обещаний сократить добычу нефти Соединенными Штатами ради повышения цен в ходе переговоров с Россией и Саудовской Аравией, однако признал, что низкие цены наносят серьезный урон американской нефтяной отрасли. Вместе с тем он несколько раз заявил, что не сомневается в успешном исходе переговоров с Москвой и Эр-Риадом о сокращении нефтедобычи.

В настоящее время нефтяные котировки растут на позитивных ожиданиях инвесторов от будущей встречи ОПЕК+ с участием США и других не входящих в картель нефтедобывающих стран, а также экстренной встречи министров энергетики стран G20, запланированной на 10 апреля.

В ночь на 7 апреля июньские фьючерсы на нефть марки Brent на бирже в Лондоне выросли в цене почти на 3% — до 34 долларов за баррель. Нефть марки WTI в процентном соотношении подорожала еще сильнее и находится на отметке в 27 долларов за баррель.

Ранее «Ридус» рассказывал, каковы шансы нефтедобывающих стран договориться о спасении рынка нефти на новых переговорах.

Нам важно ваше мнение!

+0

Комментарии (0)