Тюремные университеты: как вколачивают среднее образование в колониях

© Оксана Викторова/Коллаж/Ridus.ru

© Оксана Викторова/Коллаж/Ridus.ru

С тюремной системой образования я впервые столкнулся в штрафном изоляторе костромской колонии.

Маленькая сырая клетушка с железными стенами, беспардонные крысы и рыжий сосед восемнадцати лет. Рыжий был школьником, но только номинально. Учиться он не любил с детства. Однако если на воле за нежелание учиться можно было отхватить максимум отцовского ремня, то «за колючкой» среднее образование являлось столь обязательным, что за прогулы наказывали жестко.


Вместо ремня — электрошокер, вместо «домашнего ареста» — карцер. За систематические прогулы Рыжий и был водворен в ШИЗО аж на две недели.

В общей сложности он провел в изоляторе полгода, и это его совсем не беспокоило.

На мои удивленные возгласы он недоуменно пожимал плечами:

— Восемнадцатилетний школьник? Ну и что, у нас в классе есть и тридцатилетние.

— Карцер вместо школы? Ну и что, я «под крышей» чувствую себя свободнее, чем за партой.

— Кем я стану, когда вырасту? Да мне по…

Статистика и практика

Когда меня спустя два года привезли в сибирскую колонию, за учебную парту сел уже я сам.

Работая в «красной» колонии статистом (эдаким учетчиком-бухгалтером), я имел доступ к данным обо всех осужденных колонии. Как к официальным данным, так и к тщательно скрываемой информации от проверяющих комиссий. Мечта репортера.

На тысячу человек школьников было около ста. То есть каждый десятый совершеннолетний зэк был без среднего образования. Немало было и тех, кто учился все еще в пятом или шестом классе.

Каждое утро начиналось с переклички. Юные карманники, наркоторговцы, грабители и насильники собирались на плацу, выкрикивали фамилии и строем расходились по классам. Там, за решеткой, что отделяла учеников от учителя, преступные элементы превращались в обычных школьников.

Кто-то старательно выводил формулы в казенных тетрадях, кто-то пялился на грудь молодой учительницы, кто-то учился спать с открытыми глазами.

Уклонистов вылавливали дневальные отрядов, «сдавали» их в оперотдел, и там проводились такие «разъяснительные беседы», что уклонист еще долго чесал за партой ожоги от шокеров.

Стоит отдать должное учителям. Их выдержка и терпение к молодым уголовникам была фантастична.

Флегматичные пенсионерки повторяли какое-нибудь правило в стотысячный раз, лишь бы наголо стриженный неуч смог его повторить. Если ученик позволял себе лишнее — красная кнопка решала проблему. Приходил инспектор с дубинкой, выводил хулигана из класса, и через некоторое время обратно возвращался уже примерный ученик. Сидеть ему, правда, было очень больно.

Учиться старались хотя бы на тройки. Списки хронических двоечников отправлялись начальнику колонии. Тот был суров. В общении с зэками слова «б@#%ь» и «от@#$ть» у него слышалось чаще других.

Лишний раз не попадаться ему на глаза старались и взрослые арестанты, что уж тут говорить о малолетках. И потому со скрипом и натугой, но к концу года десятки осужденных получали корочку о среднем образовании и радовались окончанию школьных мучений куда как сильнее вольных выпускников.

В лагере зэки могли получить не только среднее образование. Рядом со школой находился филиал ПТУ.

Охотники за технической специальностью шли учиться на столяров, плотников, сварщиков, электриков и автослесарей. В клубе колонии висели плакаты высших учебных заведений. Особо настырные имели возможность получить заочный диплом экономиста или юриста.

Собственный опыт лагерного образования

Я решил посмотреть, как выглядит лагерное образование изнутри, и, проявив настойчивость в штабе колонии, записался в группу автослесарей. Заодно смогу отличить карбюратор от аккумулятора, думал я.

ПТУ колонии было показательным, как и сам лагерь. Преподаватели, как правило, бывшие работники ФСИН, были мужчинами, и потому решеток в классах не было.

Зато было множество учебных пособий, экспонатов и тематических книг. У будущих автослесарей в классе стоял двигатель в разрезе, и, покрутив на нем ручку, можно было наблюдать цикличный ход поршней.

Уже через неделю я был любимым учеником. Единственно потому, что только мне и был интересен предмет. Сзади меня храпел то один, то другой малолетка, кто-то весь урок смотрел в окно, третьи терпеливо скучали, ожидая обед, я же задавал вопросы, ковырялся в дисках сцепления и изучал схему подачи топлива.

Преподаватель, впервые за последние годы встретив откровенный интерес, с удовольствием мне все объяснял. На практических занятиях в «промке» я не только менял раздатку на ЗИЛе, но и «сканировал» условия работы зэков на вредном производстве и «запретку» на предмет возможных вбросов.

Остальные ходили на учебу за сменой обстановки, пенсией и возможностью после учебы попасть на «промку».

Так как отряды в лагере были режимными, где даже в туалет ходили по разрешению, многие зэки стремились попасть в ПТУ. Дышалось там чуть свободнее, поэтому везло немногим.

Некоторые зэки получали пособие по потере кормильца. Неплохие, по лагерным меркам, деньги выплачивали только на время получения образования. Таких «пенсионеров» за 50% отката проталкивали в ПТУ уже сами завхозы отрядов. Актив лагеря питался хорошо.

Также получение профессии давало возможность устроиться на работу в промзоне колонии. Благодаря ей зэк имел не только деньги на сигареты и чай, но и хороший шанс на условно-досрочное освобождение.

День за днем моя учеба подошла к концу. Корочку автослесаря мне не выдали из-за наличия высшего образования. Директор ПТУ договорился с начальником колонии оставить меня учиться на других специальностях. Однако начальник оперотдела сослался на мой профучет экстремиста и поставил на учебе крест.

Возможно, и из-за того, что за время моего посещения ПТУ завхоз училища проиграл мне в шахматы две свои месячные зарплаты.

Ну а я хотя бы узнал, как работает карбюратор.

Нам важно ваше мнение!

+0

Комментарии (0)