Наталья Холмогорова

Правозащитник

Все статьи автора
автор

Жертвы и злодеи: на своем и на чужом месте

201204

Из дискуссии: 

— По-моему, произведение написано плохо. Автор выбивает из нас жалость к лирической героине, а ее не жалко.

— Что-о? Вам не жаль жертву изнасилования?! Ага-а, все с вами ясно, с этого бы сразу и начинали!

Не говорю о том, что лирическая героиня — по определению персонаж вымышленный, и, возникает ли сопереживание к ее беде или нет, действительно зависит от мастерства автора. Если бы это было не так, все сочинения про «одноногих собачек» были бы талантливы по определению, но нет. 

Но очень ложной и даже вредной кажется мне идея об обязательной «жалости» к жертвам преступлений — сентиментальном чувстве, заменяющем различение дурного и доброго. 

Обратная сторона идеи, что жертву обязательно надо жалеть — это «кого не жалко, тот не жертва». Связана она с архаичным понятием закона и нравственной нормы, согласно которому, люди делятся на две категории. «Свои» — те, кто близок, на чьем месте легко можешь себя представить, кто вызывает эмпатию, соответственно, их обижать нельзя. И «чужие» — другого сословия, другого племени, какие-то непонятные, неприятные, изгои, маргиналы, просто плохие люди, никакой эмпатии не вызывающие. И с ними можно все. 

Но такое «готтентотское» понимание этики невозможно победить, просто механически объявив «своими» всех и на всех распространив принудительную эмпатию. 

Люди — как субъекты, так и объекты эмпатии — очень разные. Один начинает лить слезы при одной мысли о чужом страдании; другой — сухого характера и вообще не особо жалеет ни себя, ни других. 

Уверены, что объективно, для собратьев-людей, первый лучше второго? 

Вообще-то сентиментальность нередко сочетается и с эгоцентризмом, и даже с садистской жестокостью. 

Жертвы преступлений — тоже не одинаковые сахарные куколки, а живые люди; и к одной жертве инстинктивно возникает сострадание, к другой как-то не очень, а третья такое впечатление производит, что невольно думаешь про себя: еще мало ей прилетело! 

И, если ориентироваться на «жалость», то мы неизбежно приходим к тому, что есть жертвы первого и второго сорта. То, что за человек жертва и насколько ее «жалко», не может быть критерием для оценки того, что с ней сделали. (Исключение — то, что в УК называется «вызвано противоправными действиями потерпевшего», т. е. если имела место самооборона или месть за что-то серьезное и нехорошее) 

Степень страданий жертвы — тоже не критерий. Одна после изнасилования покончит с собой, другая отряхнется, встанет и пойдет дальше; но это не значит, что с ними сделали что-то разное. Или что во втором случае это преступлением не было. 

И пытаться мысленно поставить себя на место жертвы и восклицать: «На ее месте мог бы быть каждый!» — тоже совсем не обязательно, а часто это и просто неправда. 

Я не могу «поставить себя на место» Никиты Белянкина: крепкого парня, спецназовца, воевавшего и не раз участвовавшего в уличных драках, который бросился защищать человека от толпы избивавших его бандитов, отвлек их на себя и был ими убит. У меня нет такого опыта. Мы совсем не похожи. Всё, что я могу себе вообразить о его чувствах во время этого последнего боя, будет литературными фантазиями. Но, чтобы видеть, что он погиб как герой, а его убийцы — преступники, эмпатия не нужна. 

Я не могу — как и большинство из нас — «поставить себя на место» сестер Хачатурян. Мало у кого отцы были безумными садистами и педофилами. И слава богу. Точно ли надо о таком фантазировать? 

Человек с любящими родителями и счастливым детством, нормально сформировавшийся, не может достоверно «поставить себя на место» изуродованного и замученного подростка; все попытки будут оканчиваться белоплащевым: «Да что же они?.. Вот я бы на их месте!..» 

Не нужно «ставить себя» в такие места. Не нужно пытаться влезть в их шкуру и гадать, достаточно ли они хороши и достаточно ли сильно страдали, чтобы заслужить сочувствие. 

Достаточно видеть, что отец творил с ними нечто такое, чего никогда и ни за что не должны творить люди друг с другом, тем более отцы с дочерьми. Это не про эмоции и фантазии. Это про справедливость.

Нам важно ваше мнение!

+0

Комментарии (0)

Нам пока остается дальше следить за провокациями.

В принципе, казаки и были ЧВК своего времени.

Я совсем не завидую Владимиру Путину.

Был такой детский рассказ, «Кале один на свете».

Российский опыт антимонопольного регулирования деятельности Google оказался удачнее европейского.

От бедности на многие десятилетия не убежим никуда.

Нужно ли штрафовать на 5000 рублей за проезд на «красный»

|статья
Роман Рожков

Всё это какой-то страшный сон наяву. Отстаньте от Вани Сафронова.

Как всегда без стука пришли репрессии.

Попробуем оценить статью Los Angeles Times о голосовании по конституционным поправкам.

Результат «за» — очень высокий. Даже выше, чем ожидалось.