Спасет ли Россию создание стратегического запаса медикаментов

© Оксана Викторова/Коллаж/Ridus.ru

© Оксана Викторова/Коллаж/Ridus.ru

Создание стратегического запаса медикаментов, определение медицинских технологий, используемых для оказания медпомощи раненым, пораженным ионизирующим излучением, боевыми отравляющими веществами, являются главными задачами российской фармацевтической промышленности до 2030 года.

Такие задачи поставил Минпромторг в качестве целей развития отечественной фармацевтики, сообщает РБК.


Российская фармакология должна будет в следующее десятилетие сосредоточиться на производстве противомикробных средств, анальгетиков, нейролептиков, плазмозаменяющих и асептических растворов, радиопротекторов и антидотов.

Список этих препаратов предполагает, что Минпромторг готовит фармакологическую отрасль к масштабным боевым действиям с применением оружия массового поражения. Этот сценарий подразумевает государственную поддержку бизнеса в создании конкурентоспособной на мировом рынке фармацевтической отрасли (хотя слово «безопасность» употребляется в документе 68 раз, похоже, ядерная война все же не является основным сценарием авторов стратегии).

Но эксперты фармацевтической отрасли считают это самой малой из проблем, которые перед отраслью стоят на самом деле.

Очевидно, что, имея в виду потенциального противника, было бы странно закупать у него препараты, используемые в случае войны с ним. И без этого положение российской фармацевтической отрасли само по себе странное, сказал «Ридусу» член-корреспондент РАН биотехнолог Всеволод Киселев.

Зависимость от лекарственного импорта действительно ставит под угрозу ликвидацию медицинских последствий каких-то военных конфликтов. К сожалению, состояние нашей фармацевтики оставляет желать лучшего. Ведь для того, чтобы создать одно лекарственное средство, реально решающее конкретную проблему, надо потратить примерно 15 лет и миллиард долларов, — говорит он.

Импортозамещение возможно более простым путем — не создание оригинальных препаратов, а производство дженериков (по этому пути идет Китай). Частично этим занимается и Россия.

Но это не решение проблемы, а паллиатив, подчеркивает эксперт.

Вывод препарата из-под патента возможен только через какое-то время, это может быть 20 лет, с момента его создания. Но ведь эти 20 лет фармакология не стояла на месте. Получается, что мы начинаем производить заведомо устаревшие препараты. Это как если в автопромышленности мы бы сейчас стали производить „новинки“ начала века, — говорит Киселев.

Если для лечения каких-то «вечных» заболеваний вроде ангины или диареи нет особой разницы, когда было создано лекарство («бабушкины рецепты» часто оказываются вполне пригодными для внуков), то в случае с «новомодными» вирусными заболеваниями такое отставание критично. Потому что многие вирусы за несколько месяцев (!) становятся резистентными к антидотам и «гонка вооружений» между вирусами и фармакологами не может остановиться ни на минуту.

Надо центр тяжести в развитии фармацевтики переносить не на производство противорадиационных средств, а на создание противовирусных препаратов, считает эксперт.

Россия вряд ли вымрет из-за воздействия радиации. Медицина катастроф, конечно, вещь тоже необходимая. Но и она может „загнуться“, потому что одними декларациями о необходимости лекарственного импортозамещения отечественную фармакологию не вытянуть. Потому что создать новое лекарство ничуть не проще и не дешевле, чем создать новый автомобиль, — говорит он.

Фармацевты наизусть знают таблицы сравнения стоимости аналогичных по воздействию лекарств, которые при этом отличаются по цене на порядки, вторит завлабораторией Центрального института эпидемиологии Роспотребнадзора Александр Платонов.

На фармрынке цена и эффективность лекарства совершенно не коррелируются. Сейчас человек приходит в аптеку, когда у него что-то заболело, и просит „что-нибудь от кашля“, например. И аптекарь, по сути, выполняет функцию врача, советуя покупателю то или иное лекарство. Но беда в том, что аптекарь — в первую очередь продавец, он заинтересован в том, чтобы впарить покупателю лекарство не эффективнее, а подороже, — сказал он ранее «Ридусу».

Интересно, что сценарий предполагает его реализацию в условиях «противоречий в действиях различных регуляторов». То есть признано, что созданию медпрепаратов в России препятствуют не враги из-за границы, а сами же российские власти.

Система регистрации и сертификации лекарственных препаратов на сегодня настолько усложнена, что усложнять ее дальше уже некуда, говорил ранее «Ридусу» президент холдинга «РИА Панда» Дмитрий Дергачев.

Процесс регистрации нового лекарства состоит из клинических испытаний на животных (не менее 4 месяцев), ряда тестов и клинических испытаний на людях (минимум 6 месяцев), принятия решения о допуске (3 месяца) и, наконец, подачи заявки в Минздрав, где на регистрацию может понадобиться еще не менее 8 месяцев. Это похоже на ад. Так мы вообще скоро не увидим лекарств, ни отечественных, ни импортных, — сказал он.

Нам важно ваше мнение!

+0

Комментарии (0)