Сразу вспомнился Маяковский:

Этот сорт народа - тих
и бесформен,словно студень, -
очень многие из них
в наши дни выходят в люди.

Худ умом и телом чахл
Петр Иванович Болдашкин.
В возмутительных прыщах
зря краснеет на плечах
не башка - а набалдашник.

Этот фрукт теперь согрет
солнцем нежного начальства.
Где причина? В чем секрет?
Я задумываюсь часто.

Жизнь его идет на лад;
на него не брошу тень я.
Клад его - его талант:
нежный способ обхожденья.

Лижет ногу, лижет руку,
лижет в пояс, лижет ниже, -
как кутенок лижет суку,
как котенок кошку лижет.

А язык?!На метров тридцать
догонять начальство вылез -
мыльный весь,аж может бриться,
даже кисточкой не мылясь.

Все похвалит, впавши в раж,
что фантазия позволит -
ваш катар, и чин, и стаж,
вашу доблесть и мозоли.

И ему пошли чины,
на него в быту равненье.
Где-то будто вручены
чуть ли не - бразды правленья.

Раз уже в руках вожжа,
всех сведя к подлизным взглядам,
расслюнявит: "Уважать, уважать начальство надо..."

Мы глядим, уныло ахая,
как растет от ихней братии
архи-разиерархия
в издевательстве над демократией.

Вея шваброй верхом, низом,
сместь бы всех, кто поддались,
всех, радеющих подлизам,
всех радетельских подлиз.

Мне всё больше Салтыков-Щедрин на ум приходит. 150 лет минуло, а Россия всё та же, люди те же, власть такая же...

Понятно, что эти ребята служат власти.