Войти
Войти через социальные сети
Войти как пользователь «Ридус»

У вас еще нет логина? Зарегистрируйтесь!
Забыли пароль? Восстановить

Свернуть меню

Тюремные люди. Охраняющие

24 октября 2011, 11:28 | Рич Ричмонд

Я пишу эти заметки*, поскольку хочу передать небезразличным людям то, что ощутил сам, попав в тюрьму

По прошествии времени, из обычной жертвы превратившись в заинтересованного наблюдателя, я обнаружил, что тюремный контингент для многих остается terra incognita. А ведь здесь - каждый сотый житель нашей страны, через тюрьму проходит каждый десятый (если уже не каждый седьмой) мужчина.

Причем тюрьма одинаково кошмарно влияет на большинство и "сидельцев", и "охраняющих". И еще неизвестно, на кого больше.

Обществу что-то надо делать с этой бедой. А для начала о ней надо знать.

Сегодняшний мой рассказ - об "охраняющих".

Сергей Сергеевич

Свободнее прочих в тюрьме ощущают себя сотрудники оперативного отдела. В просторечии - опера. Их официальная задача - предотвращать задуманные преступления и раскрывать уже совершенные. Поэтому они мало ограничены тюремными правилами. Зуботычины и многочасовые разговоры, мобильные телефоны и наркотики - вот далеко не полный список их обычного арсенала.

Опера, как правило, - люди, умеющие и любящие общаться. И говорить, и слушать. Впрочем, бывают исключения.

Двадцатисемилетний начальник оперативного отдела по фамилии Пельше, чье труднопроизносимое имя-отчество по общему согласию давно упростили до Сергея Сергеевича, разговаривать не любит. Упершись в лицо собеседника характерными прозрачно-льдистыми глазами, он отчаянно "буксует" в плену похмыкиваний и междометий. Пока трезв.

Собственно, трезвым он бывает редко. Горящие, как стоп-сигналы, слегка оттопыренные уши и легкий запах гарантируют хорошее настроение и гладкую речь их обладателя. Одновременно предупреждая неосторожных: "Не болтай". Профессиональная оперская память алкоголем не выключается.

Впрочем, уж совсем неразговорчивым собеседникам Сергей Сергеевич вполне может помочь своими, далеко не легкими, кулаками. Бьет он профессионально - следов минимум, а человек неделю охает и писает кровью. Большим грехом здесь такой "разговор" не считают. Общее мнение - не зверь, "вольные опера" работают гораздо жестче.

Помимо кулаков Сергей Сергеевич может и чаем с конфетами угостить, и сигарет дать, и даже позвонить по своему мобильнику позволит. Телефончик, конечно, потом перепишет себе в память.

Приезжающие комиссии Сергей Сергеевич воспринимает, как неизбежное зло. В чем не отличается от всех прочих обитателей колонии. Деньги, чтобы кормить эти многочисленные комиссии, Сергей Сергеевич, как правило, собирает с сотрудников. Но если дело близится к получке, то может послать за "поддержкой" к "сидельцам".

Арестанты к проблеме относятся с пониманием и скидываются. Впрочем, иногда вместо этого просят "продать" обратно что-либо из ранее отнятого - обычно телефон или какой-нибудь другой "запрет". Иногда "высокие договаривающиеся стороны" приходят к консенсусу, тогда происходит сделка.

Суду и комиссиям Сергей Сергеевич врет, не задумываясь.

- Сергей Сергеевич, кто написал это объяснение на двух листах? - спрашивает судья.
- Осужденный Бадаев, собственноручно, - четко отвечает Пельше. - Там написано.
- Но Бадаев неграмотный, у него это в личном деле отмечено. Два класса образования!

Молчит Сергей Сергеевич, горят стоп-сигналы... Кто-то может подумать, что ему стыдно. Но мы-то знаем причину. И думает Сергей Сергеевич в это время о своем. Суд ему - "до лампочки". Не "до лампочки" осужденному Бадаеву, но сам Бадаев тоже всем - "до лампочки".

В тяжелые годы реформ представители преступного мира (так называемые смотрящие) кормили тюрьму, предотвращали ненужные конфликты между арестантами, а кроме того, внедряли криминальную идеологию. Теперь тем же занимаются Сергей Сергеевич и его коллеги, фактически готовя будущую "пехоту" преступного мира.

"Ты - не человек, и вокруг тебя - не люди! " "Слушать надо только начальство и не думать, исполняя команду! " "Меньше думаешь - лучше живешь! "

Такие "максимы" вбиваются в головы 18-25-летних арестантов. В результате доля возвращающихся назад, в тюрьму, чудовищна. Те, кто остается в нормальной жизни, делают это не благодаря, а вопреки.

Собственно, поэтому никто особо не удивляется, когда поддавший чуть больше обычного Сергей Сергеевич на общем построении орет во всю глотку: "Кто здесь смотрящий? ! Я здесь смотрящий! ! ! "

Действительно, он.

- Сергей Сергеевич, - говорю я, - ведь если вас и ваших коллег поменять местами с нынешними заключенными, разницы никто особо не заметит?

- Не заметит, - соглашается Сергей Сергеевич и, похоже, нимало не огорчен этим обстоятельством. Он такой же, как все.

Безмолвные

Иногда происходящее в тюрьме кажется моделью нашей обычной жизни "за забором", доведенной до гротеска. У нас сегодня и на свободе часто трудно отличить рэкетира от сотрудника официальной структуры. Да и есть ли оно, это отличие, для обычного человека?

А мы, те, кто боится отстаивать свои права, кто адаптируется, прикрываясь личиной покорности? Не становится ли наша защитная личина лицом? Не превращаемся ли мы постепенно в рабов безмолвных и безответных, но готовых на любую гнусность по команде "сверху"?

Когда я уезжал из колонии, Сергей Сергеевич сам нес мои вещи до машины.
- Не возвращайтесь, пожалуйста, в нашу колонию, - попросил он. - Без вас спокойнее.
Через 4 года колония сгорела дотла. Ее сожгли те самые безмолвные зэки.

Михаил Ходорковский, ИК-7, Сегежа, Карелия

***

* Продолжение. Начало см. в The New Times NN 27 и 29, 2011 г.

Сохранить
в других СМИ

Комментарии (1)

Для комментирования новости авторизуйтесь
или войдите через социальные сети:

чем больше вы пишите на одну тему тем меньше это интересно

дойдет до того что начнут заминусовывать любое упоминание о Ходорковском

только из за того что заебали

хотите оказать ему медвежью услугу?